Пролетая над орочьими степями

Своих детей у него не было, так что всю отцовскую любовь он отдавал этой худышке. Павоне никогда такого не понимал. Вот если бы управляющим доплачивали за любовь к нанимателям, тогда такое поведение имело бы смысл, а так – одна сплошная глупость.

– Не думаю, инор Павоне, что мой совет придется вам по вкусу, – хмуро ответил дворецкий.

– Речь идет о будущем Виттории, – возразил Павоне. – Я знаю, что ее судьба тебе не безразлична.

Инор Корсини согласно склонил голову и внимательно посмотрел на собеседника. Тот несколько поежился под пристальным неприязненным взглядом, но продолжил, делая вид, что не замечает явного недружелюбия:

– Как ты знаешь, я сегодня был в городе.

И там я совершенно случайно узнал очень неприятную вещь, – он сделал паузу и выразительно посмотрел на собеседника. – Жених Виттории покупал любовное зелье.

Невозмутимость дворецкого сползла с него как съеденная молью шуба с вешалки, и он громко охнул.

– Это что же получается? Паренте ее опоил?

Павоне прикрыл глаза, стараясь притушить довольный блеск в них, и сказал с трагическими нотками в голосе:

– Получается, что так.

Как ты помнишь, Франческо ей сначала совсем не нравился, хотя он сам влюбился в нее с первого взгляда и очень переживал, что не находил отклика. Парень-то он неплохой, из хорошей семьи, вот я и не возражал, чтобы он продолжал к нам приходить. Но я и подумать не мог, что сын моего боевого товарища способен на подлость!

Павоне даже слезу в голос подпустил и подумал, не переигрывает ли, но дворецкий выглядел весьма обеспокоенным и не обратил внимания на ненатуральность поведения собеседника.

– Но ведь свадьба уже завтра, – наконец сказал Корсини. – И девочка ходит такая счастливая. Что же делать-то? Что же теперь делать-то, а? Инор Павоне, вы как человек отслуживший столько лет, наверняка принимали решение в сложных ситуациях.

Павоне надулся от гордости. В армии он никогда не служил, но при случае очень любил рассказать парочку армейских баек, подслушанных в разное время и от разных людей.

Эти байки, а также бравый вид позволяли ему выдавать себя за военного в отставке, что было особенно удобно для того, чтобы привозить в поместье разных, подозрительных, с точки зрения дворецкого, типов. Ответ был один – «мой боевой товарищ».

– Федерико, не поверишь, не знаю, – притворно вздохнул он. – Если бы мне стало известно хотя бы неделю назад, я бы безо всяких колебаний рассказал бы все девочке. Но теперь я весь полон сомнений.