Кьяроскуро для Снайперстиля

И, не снимая домашний халат, растянулся на диване. Но сон не шёл. Сыщик опять и опять прокручивал в уме доводы, время от времени пытаясь расслабиться и посмотреть как бы в никуда, выискивая там нечто; прислушаться к голосу интуиции, надеясь уловить её подсказки, и, задержав их, оформить и осознать. Незаметно засыпая, уже в полудреме, ему являлись картины, то ли относящиеся к подсказкам интуиции, то ли к доводам разума.

3

Данилыч сидел в плетёном кресле-качалке с закрытыми глазами, дыша свежим воздухом, пытался забыть о больном сердце.

Его жена вынесла поднос, на котором дымились две маленькие чашечки с чаем.

– Дорогой, ты бы пледом укрылся, прохладно ведь!

– Ничего, ничего, самое страшное позади, а вот самое сложное…

Данилыч, вопреки зароку ни о чём не думать, а отдыхать и набираться сил, опять возвращался к пропаже ребёнка.

«…Что-то Стас не звонит, что у них там?.. Я стреляный воробей, мог бы помочь, но эта молодёжь такая самоуверенная…»

Жена вновь прервала его раздумья.

– Все готово. К столу, – присаживаясь напротив, мягко произнесла она и с улыбкой добавила:

– Как хорошо, Яша, что ты дома! И дети скоро приедут погостить… Я просто счастлива! Хоть какое-то время побудем все вместе!

– Ничего себе!

– Не обижайся, дорогой, но если б не твоё сердце, когда б ты ещё побыл дома?

Впервые за долгое время Данилыч внимательно рассматривал жену.

Он до сих пор был в неё влюблён, хотя эмоциональность, свойственную юности, уже не проявлял.

Раньше бывало всякое: от причуд ревности до жгучего обожания; теперь же его чувство больше напоминало ровный нежный морской прибой. Он по-прежнему находил ей самой красивой. Действительно, она сохранила и фигуру, и осанку, и поистине величавую походку, а еще – голубые глаза, которые казались Данилычу по-настоящему родными. Но более всего, он ценил способность жены никогда никуда не торопиться и всё успевать.

«Какая она у меня молодец! Сколько выпало на её долю! Ан, нет! Выглядит ещё ой, ой!» – удовлетворённо заключил про себя Данилыч и, улыбнувшись жене, наигранно прорычал;

– Ох, как же я проголодался!

От чаепития и бутербродов их оторвал телефонный звонок, раздавшийся из прихожей.

Жена втайне пожалела, что не закрыла входную дверь.

– Это Стас звонит, я жду его звонка. Если тебе не трудно, дорогая, подними трубку и скажи, что я сейчас подойду.