Решительная леди

Быстрым движением он выхватил у Адама из рук разметочный нож и приставил тому к горлу.

– Если тебе вдруг интересно, он острый и может сделать больно, – с дикой яростью прошипел Роуланд, и всем стало ясно, что он не шутит.

Глаза Адама стали огромными от страха. Элиза за спиной у Роуланда вскрикнула. Все рабочие замерли и уставились на старшего мастера. Хорошо. Пусть смотрят. Пусть знают, кто здесь главный и на что он готов, чтобы подтвердить право занимать эту должность.

– Извинись, – продолжил Роуланд.

– Да в этом нет никакой необходимости.

Неудачное она выбрала время, чтобы вмешаться.

– Нет, есть, черт побери!

Дориан смотрел в глаза Бенту, зная, что тот просто задира и откажется от своих слов. Задиры всегда сдаются при малейшей опасности, а что может быть опаснее ножа, приставленного к горлу? Тонким лезвием можно нанести особенно ужасную рану.

На шее Адама проступила капелька крови.

– Прости, мастер, – заикаясь, сказал он.

– Пообещай, что это больше не повторится.

– Это больше не повторится.

Дориан оттолкнул его.

– Ты прав, не повторится. А теперь, мисс Саттон, не будете ли вы любезны, проследовать за мной в контору?

Возможно, кабинет Элизы не самое подходящее место, особенно когда воспоминания о вчерашнем все еще очень ярки, но больше отвести ее было некуда.

– Вот так вы управляете верфью, мистер Роуланд? Держите всех на острие ножа? – не дожидаясь, пока он заговорит, выпалила Элиза, едва закрылась дверь.

– Да, когда это необходимо.

– Мне нужно было увидеться с вами, – ровно ответила Элиза.

Дориана восхитила ее уверенность. Ни тени сожаления в глазах.

– Вы могли бы вызвать меня к себе домой. Здесь не место женщине.

– Я не была уверена в том, что вы наденете рубашку, – Элиза даже не пыталась маскировать колкости, – не могла допустить, чтобы вы опозорили дворецкого. – Она посмотрела на него искоса, от этого взгляда ему стало не по себе, а потом загадочно добавила: – Впрочем, теперь уже поздно что-то предпринимать.

– В рубашке, без рубашки, для меня это не имеет никакого значения, принцесса.

Дориан говорил подчеркнуто медленно. От Элизы он не видел ни пощечин, ни прочих глупостей, какие совершают леди, когда стыдятся признать, что им понравилось запретное удовольствие. Сейчас эти глупости он принял бы за шаг вперед.