Цвет твоей крови

 – Такова уж доля сельской учительницы… Ну не каждый день, конечно, в особенную непогоду остаюсь в Жовтянах. У меня хорошие отношения с директором, мне выделили комнатку при школе. Правда, особенная непогода здесь редко бывает, очень хороший климат…

– А преподаешь что?

– Чтение, письмо и родную речь. У нас в школе нехватка педагогов, каждому приходится несколько предметов вести… Что ты смеешься?

– У меня в свое время самые плохие отметки были как раз по письму, куча двоек. Даже однажды на второй год собирались оставить.

В старших-то классах и выправился, а в младших писал как курица лапой.

– Такой бравый пограничник – и бывший двоечник… Ничего, ты сейчас попал в руки к строгой учительнице. – Она стала серьезной. – Костя, я тебя покормлю, постираю форму, переночуешь у меня, а завтра пойдешь. Не такой уж еще вечер, но все равно, ночевать придется в лесу под деревом.

– Неплохо, конечно, однако… Ты, я так думаю, одна живешь? Раз муж у тебя военный, он наверняка неблизко от этих мест служит…

– В Одесском военном округе.

– То-то и оно… Что в деревне скажут, если у учительницы посторонний мужчина заночует?

– Скажут, что война. – В ее голосе прорезались словно бы высокомерные нотки. – Да и не станут языками чесать…

Выходит, я угадал правильно – учительница, которую в деревне уважают. Но я собственными глазами видел и ошибиться не мог – не просто уважают, а откровенно побаиваются. Что ж, мы люди взрослые, и я не в трамвайном депо служу.

В жизни бывают замысловатые коллизии. Скажем, у нее, выразимся деликатно, особые отношения с некоторыми учреждениями, в деревне это известно, вот ее и побаиваются. Очень жизненная коллизия.

– Ну что, перестал тревожиться за мое доброе имя?

– Перестал, – сказал я. – Только насчет стирки – это ты зря. Не стоит так уж обо мне заботиться, перебьюсь. Военному человеку не привыкать…

Но подумал: неплохо было бы пойти дальше в стираной форме.

Прекрасно знал, что несет от меня, как от козла, и портянки сопрели. Вымыться бы еще с ног до головы…

– Костя, не будь таким чопорным, – сказала Оксана с легкой укоризной. – Мне не в тягость, наоборот – сто лет на мужчину не стирала. Как в армии говорят, приказы не обсуждаются? Ответа не слышу.

– Так точно, – сказал я, чуть-чуть расслабившись в окружении мирной, прямо-таки довоенной жизни.

– Ну то-то… Мы пришли.