Из пламени и дыма. Военные истории

Без всякой опаски – драпали они оттуда так, что вряд ли кто-то озаботился поставить мины. Светили фонариками, шли в хорошем темпе.

Схрон был сработан на совесть, как многие, которые я уже видел: все обито досками, пол-потолок-стены, строилось на совесть, с расчетом на долгое пребывание. Где-то тут у них должна быть и вентиляция, и клозет. Запашок, конечно, как обычно – хоть прищепку на нос вешай…

И тут я слышу впереди этакий собачий скулеж с подвыванием. Звуки странноватые. Выскакиваем втроем в коридор направо (коридоры были длинные, да и ярусов наверняка два-три), я свечу фонариком, Акимов с Талафевым – автоматы на изготовку…

А он, Смок, словно бы и не чувствует, что попал в луч фонарика, – плетется вдоль стены, ощупывает доски руками, как слепой, скулит, будто кутенок, которого топят… Опасности от него никакой, сразу ясно.

Я тихонько позвал:

– Пане Смоче!

Он рывком повернулся на звук. Смотрел я на него какие-то секунды, но впечаталась мне эта рожа в память навсегда: перекошенная, дикая, без очков, глаза словно бельмами подернуты, и от них до подбородка две полоски крови, подсохшей уже, но накапавшей и на френч…

Я сказал уже громко:

– Ну вот и свиделись, пане Смоче! МГБ!

И тут он, слепой, с фантастической быстротой, на ощупь, рвет с пояса «лимонку», прижимает ее к груди, как лялечку, а кольцо так и осталось на поясе, чека выдернута, от запала дымок…

Едва мы успели отпрянуть за угол – тут и ахнуло.

Взрывная волна нехило шухнула по коридору, осколки прожужжали… Когда мы высунулись снова, он еще подрыгивал ногами. А вид… Ну, у человека, который рванул «лимонку», прижавши ее к груди, вид получается малоприятный. Остается от него немало, но выглядит оно…

– Дальше пойдем? – тихонько спрашивает Акимов.

А я отчего-то совершенно точно знаю, что во всей этой норе больше нет ни одного «трезуба». И командую – на выход.

Тем временем вернулись те трое. Салимов, проводник, несет Карая, и сразу видно, что ничем тут уже не поможешь – голова болтается, глаза стеклянные, язык наружу… А Салимов все равно несет – он же его щенком взял в питомнике, выучил…

Оказалось, один из беглецов, самопожертователь сраный – а может, по приказу старшего, – лег в засаду.

Успел положить Карая, пущенного на длинном поводке, как самого на тот момент для них опасного, а ребята моментально рухнули и загасили его из трех стволов. Судя по следам, двое ушли.