Багрянец

Она длилась шесть минут; после двух первых звуки изменились – теперь как будто дули в дудку. Не играли – нот не было – просто воздух постоянно шел через узкое отверстие (может быть, подземную трещину, куда Линкольн сунул микрофон). От звука Хелен стало холодно.

Она уже приготовилась достать диск, но тут вздернула голову, услышав далекий голос – или голоса.

Да – появилось, по-видимому, несколько людей, речь которых была неразборчива из-за расстояния и движений воздуха ближе к микрофону. Хелен увеличила громкость, но не смогла различить ни слов, ни отдельных голосов.

Говорящие так и остались безликой толпой, проплывшей вдали.

«Ветер под землей может звучать как голоса…»

На передний план снова вернулись раскаты – возможно, от движений земных плит. Без визуального сопровождения или объяснений в чем угодно можно разглядеть что угодно, особенно при живом воображении. И все же Хелен начала понимать, почему ее брата так привлекали «SonicGeo»: звуки природы, извлеченные из их естественной среды, создавали впечатление загадочного, незримого движения.

К тому же, прослушивая их, Линкольн наверняка был под веществами.

На смену раскатам пришли ритмичные удары твердым предметом по какому-то полому объекту: Хелен представила себе стук по деревянному сосуду, потом – по чему-то более твердому и плотному. Может, полому камню.

Запись закончилась.

Хелен вставила третий диск. Рядом с названием «Вторая бухта у Уэйлэм-Пойнт» стояла звезда и три знака восклицания.

Полная тишина.

Если верить цифрам на дорожке аудиоплеера, оставалось две минуты записи, но прошло двадцать секунд, а Хелен до сих пор ничего не услышала. Она уже хотела выключить, но тут вздрогнула, услышав… выдох. Потом – едва слышное покашливание, и снова абсолютная тишина на следующие двадцать секунд.

«Какое-нибудь животное?»

На сорок седьмой секунде послышался звук – сомнений не было, это бежала вода (наверное, по камням в бухте из названия, подумала Хелен).

Он не прекращался пятнадцать секунд, потом к нему снова присоединился кашель – на этот раз вдали.

Вдруг раздался звук, к которому Хелен была очень восприимчива, – плач младенца. Лишь тогда она подскочила, перемотала запись и сняла наушники – может, это Вальда в другой комнате? Нет, плач оказался частью записи.

Хелен снова проиграла этот отрывок – звук, перекрываемый журчанием воды, повторился.