Что-то не так с Гэлвинами. Идеальная семья, разрушенная безумием

Ведь это действительно самое лучшее образование, которое только можно получить», – говорила она.

В будущем, всякий раз, когда Мими казалось, что все идет наперекосяк, воспоминания о восхитительном нью-йоркском детстве и блестящей хьюстонской родне служили ей утешением. Во времена депрессии у дедушки Кеньона начались серьезные трудности, ему пришлось уволить своих преданных слуг, но он великодушно разрешил им остаться жить в имении и не платить арендную плату… Однажды Мими с матерью ехали в Техас в одном вагоне с Чарли Чаплином, и она играла с детьми Маленького Бродяги (теми еще сорванцами, надо сказать)… В 1930-х мать Мими сопровождала дедушку в поездке по Мексике и там как-то выпивала с Фридой Кало и познакомилась с ее русским приятелем-эмигрантом по имени Лев Троцкий…

На взгляд Мими, все это было куда интереснее, чем то, что Бен Сколник сильно пил, или то, что она никогда больше не виделась со своим настоящим отцом Джоном Блейни и очень страдала от этого.

Она сильно жаждала жизни, которая была бы в равной степени спокойной, защищенной и незаурядной.

Мими познакомилась с человеком, который предложил ей такую жизнь, в 1937 году. Оба они были, в сущности, детьми. Четырнадцатилетний Дон Гэлвин, долговязый и бледный мальчик с такими же, как у нее, темными волосами. Она почти на год младше, прилежная, но всегда готовая повеселиться девочка. Они встретились на соревнованиях по плаванию, она сделала фальстарт, прыгнув в воду до свистка, и его отправили возвращать ее обратно. После знакомства Дон пригласил Мими на свидание.

Такое случилось с ней впервые. Она согласилась.

Дон был серьезным мальчиком, собирался поступать в колледж и много читал. Все это нравилось Мими. А еще его внешность полностью соответствовала американским представлениям о мужской привлекательности того времени: худое продолговатое лицо с зализанными назад волосами – явно будущий дамский любимец. Дон не очень много общался с окружающими, однако стоило ему открыть рот, как к нему начинали прислушиваться.

Дело было не столько в том, что он говорит, а в том, как это звучало. Дон обладал богатым голосом и произносил каждую свою фразу плавно и вкрадчиво. Впоследствии один из его сыновей, Джон, говорил, что с таким голосом «можно из людей веревки вить».

Мать Мими терзали сомнения, отдававшие определенным снобизмом. Гэлвины были ревностными католиками, то есть принадлежали к кругу настолько же чуждому протестантам Кеньонам, как и евреи до знакомства Билли с Беном.