Труд во имя

Геннадий Петрович заезжал в эту резиденцию очень редко – некогда. Раньше планировали здесь жить, но по Щелковскому шоссе надо выезжать слишком рано, чтобы проехать без пробок.

Пока ждали одного из добрых Шэрлоков, решили убраться, выпить и, если успеем, поиграть в го – давно хотели освоить эту игру, но после покупки мешка с похожими на камешки черными и белыми фишками год назад так к нему и не притрагивались.

Комнаты резиденции выглядели запустевшими, немного пыльными. Постели были не помяты и застелены наскоро, следов грязных ботинок не замечено – хорошо, значит, охранник дядя Ваня не пренебрегал добротой хозяина.

Иван Иванович – дядя Ваня – был третий из охранников, сменившихся здесь. Предыдущие были моложе, но и наглее: по ночам спали в хозяйской постели, забывали убирать пустые бутылки из – под кровати, кого – то приводили, явно не вип – гостей. А дядя Ваня – местный житель, с недавнего времени вдовец. Он забыл слушать упреки соседей по селу, ему надоело отстаивать права на независимость – свататься и сватать приходили каждый день. И переехал. Семьдесят лет первого июля он отметил именно здесь, в резиденции – Геннадий разрешил – но при этом после юбилея было тихо и чисто.

Дядя Ваня, блестя лысиной и мелькая – в его – то годы! – клетчатой рубашкой, вызвался помочь. Хозяева не были здесь все лето, пыль накопилась, белье не застелено, но Вера Марковна помощь отвергла. Переоделась в спортивный костюм, (Геннадий сделал то же самое – за городом, на природе, важно сохранять физкультурную форму, хотя бы внешне – чтобы перед природой не было стыдно).

Набралась в пластиковое ведро теплая вода, размешался порошок, распечатались полотенца для мойки полов, засучились рукава и пошло – поехало.

– Все! – Вырвалось у Веры Марковна. Она села на пол, включила телевизор.

Все блестело и сверкало. Уборочная рукотворная роса радовала глаз.

«… Напомним, вчера было совершено покушение на главу московской консалтинговой фирмы. Выяснились новые обстоятельства…»

Геннадий на время уборки выходил на воздух, поглазеть на бесстыжие полуголые деревья, взглянуть в глаза небу – почему оно снова так низко пало в эту прекрасную осень? Беседа с дядей Ваней всегда носила непринужденный характер, но не в этот раз.

– Ну, как, никто не беспокоил?

– Да нет. Собаку вот, суку, приютил. Скоро ощенится, не возражаете? Я топить их не буду – по селу разнесу.

– Да, пожалуйста. А подозрительного ничего не замечал? Никто не звонил, не наведывался?

– Ну, нет. Говорю ж.