Труд во имя

В руках газета. – Давай, рассказывай!

– Конкурента Вашего, вернее, нашего, убили. Того, который такие же костюмы носил, стригся также и весил столько, сколько и Вы. – В подробностях сообщил аналитик.

– Лёньку Вишнякова? – Геннадий сразу догадался, о ком шла речь. – Как, где? – Задавая вопросы, Геннадий включил компьютер, снял пиджак, нажал на кнопку «приготовить» и загрузил стартовую страницу – «Яндекс: Новости Москвы».

«Новость часа» – как обухом по голове: «Взрыв в центре Москвы. Наоми Кэмбел жива». – «Когда – то нравилась», – подумал Геннадий.

Новость заинтересовала – кликнул дальше: «Взрыв прогремел в 8.17, недалеко от станции метро «Цветной бульвар», рядом с памятником Юрию Никулину. Число жертв уточняется. По предварительным данным погибло более десяти человек, более пятидесяти получили ранения. Взрывной волной выбило окна в пентхаусе «Капитал Групп», что на другой стороне улицы. Как удалось узнать в «Интерфаксе», звездная модель Наоми Кэмбелл, проживающая там недавно, не пострадала».

– Я ж там только что проезжал!

Хороший конкурент – мёртвый?…

Леонид Степанович Вишняков был моложе Геннадия Петровича, отчаянный парень. И компания тоже у него была отчаянная. Геннадий отзывался не при Леониде: «Вся такая отчаянная». Если Геннадий Петрович предпочитал эволюционный путь развития, то Леонид – настоящий бизнес – революционер. Они начали с Геннадием Петровичем в одно и то же время – в какую – то очередную жаркую от автоматных очередей московскую осень начала девяностых.

Как – то росли, вырастали, друг к другу в офисе сначала собственной персоной заглядывали – кофе попить, а потом и через помощников, через фирмы клиентов. Спрашивает какой – нибудь завод с периферии или некая алкогольная фирма: «А сделайте нам пиар!» И начинается прокачка, просмотр договоров, правки и неизменный конец – уход на вечное обдумывание. Нормальная практика, но больше трата времени, скоро визиты «конкурентной разведки» по обоюдному согласию прекратились.

В портфеле «Про – Актива» – компании Леонида Вишнякова – к настоящему моменту не было ни одной государственной организации, максимум – ЗАО с небольшим государственным участием.

Конкурент Геннадия, в отличие от «РосПиара», не любил неповоротливых несведущих бюрократов, которые даже если и позволят тебе выиграть тендер, всё равно будут торговаться и вставлять палки в колёса через своих жирных сук – экономистов, в буквальном смысле, обычно толстых несговорчивых особ женского пола.