Рельсы под луной

Лишних вопросов я ему не задавал, сам прекрасно соображал, что они начнут искать капитана. В самом деле, такой персонаж – интерес именно что СМЕРШа, а не особистов. Мало ли какие они могли крутить комбинации. Может, проверить на связь с аковцами или «стронництвом збройным» (еще почище сволочила), может, присмотреть для поляков. В Люблине к тому времени сидело наше польское правительство, и всевозможные кадры для них сплошь и рядом подыскивали наши. Ну, спрашивать не положено, перебьемся… Я сразу подумал, что капитана они найдут быстро, не похоже, что он особенно скрывается, если сразу после ухода немцев принялся расхаживать при всем параде.

Чувствовался в нем гонор. Городок небольшой, тысяч на пять жителей, не так уж трудно тут отыскать капитана Мартина для тех, кто искать умеет…

Выпала короткая передышка – ну, мы, каюсь, втихомолочку раздобыли и, не увлекаясь, употребили некоторые вкусные напитки. Уж разведка-то умеет такое делать втихомолочку, начальство все понимает, что уж там…

Прошло два дня.

И нагрянул ко мне Лева Вигель, весь какой-то из себя чуточку странноватый, словно малость чем-то ошарашенный.

– Нашли? – спрашиваю.

Лева как-то странно глаза отводит:

– Да в общем как бы… Поехали.

Сел он за руль своего «Виллиса», и погнали мы со скоростью, для военных машин в городе недозволенной. Ну, да у него особый пропуск на лобовом, и каждый регулировщик знает, что СМЕРШ подчиняется лично и непосредственно товарищу Сталину… Умел Лева водить и любил погонять – и потом, в Германии, в очередной неразберихе, влетел сгоряча в расположение эсэсовцев, да так, что развернуться и уйти уже не успел…

Несся он, несся – и проехали мы весь городок, оставили его позади.

Я, конечно, помалкивал, ему виднее. Подъехали к кладбищу. В другое время я бы тут побродил обстоятельно, было на что посмотреть: там мраморный ангел, там мраморная женщина скорбит, в общем, красивого было много.

Но Лева с ходу двинул мимо всей этой красоты в дальний угол.

Там картина была совершенно другая: десяток рядов могил попроще, скромные плиты, одинаковые, фотографии на эмали, и все, как я сразу заметил, в форме – воинское захоронение, ага…

В конце концов Лева останавливается у одной. Говорит:

– Присмотрись…

Я присмотрелся. И такая каша у меня в голове замутилась…

Он. Пан капитан Мартин, фамилия непроизносимая. Что-то там еще написано то ли по-польски, то ли по-латыни, но уж этого я не понимаю совершенно.