Грешный ангел

– Я любила тебя! – шиплю сквозь зубы ему в ответ. – Я была тебе верна каждый божий день! И ты смеешь называть меня шлюхой? При том, что та, которую ты любишь, параллельно спит с другим…

– Блять, если я услышу ещё хоть раз от тебя что-то о Рае, клянусь, уничтожу! Ты ничто рядом с ней!

– Я больше не намерена говорить с тобой.

– Напоминаю, что твоя репутация и репутация твоей семьи в моих руках. Поэтому будь хорошей девочкой и заткнись, – договаривает и сбрасывает вызов.

Меня трясёт от ужаса. Не могу осознать, что вся грязь, что только что вылилась изо рта Филиппа, адресована мне.

Я медленно возвращаюсь обратно в номер. Шатаюсь от головокружения. Хочу выпить воды, чтобы остудить горящую боль внутри себя. Его слова разодрали мне душу. Хочется исчезнуть с лица земли, чтобы не чувствовать ту боль, что застряла в груди. Готова кричать от бессилия. Рыдать от несправедливости и такого издевательства надо мной.

Прохожу внутрь, делаю ещё несколько шагов и падаю на пол. У меня начинается истерика, и слёзы разрывают глазницы.

До сегодняшнего дня я думала, что буду страдать в одиночестве с разбитым сердцем. Сейчас же мной овладевает страх прожить всю жизнь с человеком, который изо дня в день будет морально уничтожать меня.

Сквозь стиснутые зубы начинаю кричать от невыносимых чувств. Швыряю телефон об стенку, представляя, что это голова Филиппа.

Девочки реагируют на шум и выбегают из комнаты. Увидев меня, Сара тут же подлетает ко мне с ужасом в глазах.

– Что случилось, Аврора? – спрашивает она испуганно.

– Я его ненавижу, – выцеживаю с презрением сквозь зубы, укачивая саму себя. – Ненавижу его!

Они не произносят ни слова. Сара обнимает и старается успокоить меня. Яна приносит холодной воды. Минут десять я стараюсь прийти в себя, но меня продолжает трясти. Вою, не в силах вынести эту боль.

– Он шантажирует меня, – шепчу девочкам, сдавшись.

Не могу больше держать всё в себе. Притворяться, будто у нас всё хорошо.

– Шантажирует, что расскажет всё родителям.

Сара с Яной смотрят на меня шокировано.

– А это правда? – осторожно спрашивает сестра.

Мы обе воспитаны в строгой кавказской семье, где до сих пор чтят девичью непорочность. Никто не знает, что мы с Филиппом состоим в интимной связи. И я боюсь представить, какой позор падёт на папу с мамой, если они узнают.

– Да, – отвечаю, посмотрев на неё с опаской.

Мне страшно и стыдно перед ней.