Капкан

Естественно, они подозревают меня в том, что я помогла незаконно пересечь границу другому водителю спортивного автомобиля, который вскоре скрылся от властей. Я же утверждаю, что понятия не имею, о ком идёт речь, и продолжаю рассказывать им одну и ту же историю про козла-бывшего.

Когда терпение Михаила лопается, он встаёт с места и начинает вести диалог уже в более грубой форме, получая в ответ лишь смешки и весёлый лепет блондинки.

– В последний раз спрашиваю, с какой целью ты затеяла эту игру? – обходит стол и подходит ко мне, нервно скрепя зубами.

– А я в последний раз отвечаю, что решила разозлить бывшего. Но вы, судя по всему, оглохли на оба уха.

Ярость в его глазах вспыхивает за секунды, а терпению, кажется, приходит конец. Он хватает меня за волосы и, стянув их назад, резким движением бьёт меня лицом об стол. Гулкое "ай" сливается с адской болью в голове. Почувствовав привкус крови во рту, рефлекторно вскакиваю с места, чтобы вцепиться в лицо мерзавца, посмевшего поднять на меня руку, но этим приношу себе лишь ещё одну порцию боли.

Звонкий лязг цепей от наручников на моих руках, прикреплённых к столу, не дают мне этого сделать, оставляя на запястье кровавые царапины.

– Ты с ума сошёл? Отойди от неё, – сквозь треск в голове доносится голос второго следователя.

– Ты ж понимаешь, что она лжёт.

– Нет никаких доказательств! И не забывай, она девушка!

Жмурясь от головокружения, сажусь обратно на стул.

Сквозь пелену в глазах вижу, как второй следователь Виктор старается спокойно вывести Михаила за дверь, но я не могу оставить удар без ответа.

– Таким трусам, как ты, нужно плевать в лицо, а не погоны выдавать, – цежу, выплёвывая сгусток со рта.

Вид крови заводит меня ещё сильнее. Резко поднимаю голову на мужчин, чтобы добавить ещё пару "ласковых" слов, но Михаил, освободившись из захвата коллеги, подлетает ко мне и хватает за шкирку.

– Сука, что ты сказала? – тычет носом прямо в лицо.

Неприятный смешанный запах сигарет, фастфуда и жареных блинов бьёт по носу и я, скорчившись от отвращения, повторяю громче прежнего:

– Говорю же, оглох!

Только договариваю фразу, как получаю сильнейшую пощёчину. Наверняка сейчас отпечаток жирной ладони отображается яркой краской на моём лице, и это ещё сильнее выводит меня из себя. Боль заглушается злостью, и я перестаю контролировать себя.