Интеграл Пьявица

– У нас большинство мелких работ проводится вечерними часами, – объяснила она ему, – чтобы не мешать постояльцам.

– Буду знать.

Тут его нос уловил приятный аромат свежесваренного кофе. Осмотревшись в поисках источника, он сразу обнаружил двойные деревянные двери, ведущие, по всей видимости, в столовую. Оттуда, к тому же, вдобавок доносился ещё и дразнящий запах ванильной выпечки.

Пройдя через холл, Сареф вошёл внутрь. Его встретило большое светлое помещение, щедро залитое утренним солнцем через выходящие на улицу витражные окна.

Многочисленные постояльцы выбирали блюда для своего завтрака у витрины, ограждающей обеденную зону от кухонной, и степенно рассаживались за сервированные, накрытые коричневой скатертью с треугольной символикой, столы. Выбрав себе омлет и чашку эспрессо, Сареф подошёл к кассе.

– Доброе утро, в Гильдии состоите? – спросил белокурый парнишка лет семнадцати в замасленной белой рубашке, стоящий за механическим кассовым аппаратом.

– Нет-нет, ещё не состою, – признался Сареф.

– Тогда с Вас пять МНП.

Сареф выложил из кармана монету соответствующего размера с изображением арабской цифры пять, после чего занял один из пустующих столиков. Разместившись лицом к улице, он стал с жадностью поглощать завтрак.

«Как же сильно я проголодался, так и в обморок можно упасть, если не есть по несколько суток», – с чувством упрекнул он сам себя. Наблюдая в окно за потоками людей, снующих по своим мирским делам, Сареф прикинул: «День двадцать пять, завтрак пять, наверное, обед и ужин ещё десять, итого сорок, ну даже если и пятьдесят.

С такими расходами я смогу здесь прожить около полугода, а в действительности я здесь настолько не задержусь».

– Разрешите к Вам сесть? – спросила его девушка лет восемнадцати, поправляя странно повязанные разноцветные шарфы – а то везде занято.

– Да, конечно, тем более, я уже сейчас ухожу, – ответил Сареф.

– Что Вы, не торопитесь, вы мне нисколько не мешаете, – её щёки слегка покраснели.

Сареф не стал тратить время, доказывая, что он действительно уже позавтракал и именно поэтому собирается уходить.

Вместо этого он бросил взгляд на свои наручные часы и встал из-за стола. Прихватив свою использованную посуду, он направился к выходу, по пути аккуратно оставив её в специально отведённом для этого месте.

Стрелки часов показывали ровно девять часов одиннадцать минут, когда в дверях хостела его окликнула Кора:

– Мистер Джонс!

– Да? – оглянулся он, уже сделав шаг на улицу.