Интеграл Пьявица

 – Ты что-то вспомнила?

Она кивнула в сторону шкафчика, дверца которого тихонько раскачивалась. Освободив руки от скрученной грязной рубашки, Дюк встал с кресла, потянув затёкшее тело. Одеваясь, подковылял к настенному шкафчику.

– Хм-м-м… И что такого мог бы значить этот фотоснимок? – он повернулся к девушке, доставая чёрно-белую фотографию, прикреплённую к стенке за парочку клипс.

Рена, сидя в своём кресле и обняв руками колени, безутешно рыдала.

– Простите меня, – попросила она, не поднимая головы. – Я испугалась.

– Я не держу на вас зла, я уже говорил об этом. Чувствуя всю эту напряженность, усталость и страх, я лишь старался сделать так, чтобы мы оба сгоряча не натворили глупостей.

– Простите, простите… – она судорожно хлюпала носом.

– Да прощаю, прощаю, успокойтесь уже, – он немного помолчал, давая Рене время выплакаться. – Но всё же, это фото ничего не значит для меня. Более того, я совершенно не знаю, кто все эти люди!

– Ну, вы что, издеваетесь?! – выкрикнула она сквозь слёзы.

 – Это же вы в центре! А ниже я и ещё двое, не знаю кто! Понятно же, что мы работали с вами или на вас! – нервно выпалила она.

– Ну, да… себя я узнаю, – усмехнулся он. – Но Рена! – он повернул металлическую дверцу стенки, с внутренней стороны отполированную настолько, что могла бы служить зеркалом. – На этом фото вас нет.

Рена подняла глаза и, увидев своё отражение в дверце шкафчика, застыла, как каменная. Казалось, ничто не в силах сдвинуть её с места. Если бы летательный аппарат, в котором они находились, перевернулся вверх дном, Рена всё равно осталась бы в своём положении.

Мысли, идеи, реальность, догадки – всё перемешалось в кучу. Ощущение полной отстранённости от действительности всего происходящего завладело ею. Стоя в полуметре от своего кресла, от неизвестного ей соседа, кнопок панели управления, от треснувшего стекла и жужжащих внутренностей корабля, она ясно осознавала только одно: её, той Рены Пэтерс, которой она себя считала, раннюю жизнь которой мучительно восстанавливала по крупицам, – здесь нет. Нет её, как и, возможно, нет этого чёртового корабля, нет ни дверей, ни шлюзов, ни угрюмых облаков и звёздного неба, собственно, нет ничего.

– Рена, очнитесь! – аккуратно, держа её за плечи, звал Дюк.

Слезы её, не переставая, катились по бледным щекам. Она не хотела плакать. Она не хотела, но то тело, в котором она сейчас находилась, нуждалось в этом. Она молча опустилась в своё кресло. Мужчина держался рядом.