Заповедник. Соперники Смерти

Было видно, что туловище у него перетянуто какой-то тряпицей. Док протянул руку потрогать, но Дед предостерег:

– Не замай… он еще так тяпнуть может – без руки останешься, – и Док руку поспешно отдернул.

– А вас что ж он не тронул?

– Дык че ж он трогать-то меня будет, коли я ему помогаю. Он умный, понимат добро!

– Он что, в капкан попал?

– Да какой там капкан, косолапому он попался, вот и весь капкан. А тот ему и распорол брюхо-то.

И только тут мы увидели, что из-под окровавленной тряпицы – дедовой рубашки! – выступает раздутый и какой-то багрово-кровавый кишечник.

– Да он же умирает, – сказал Док, – если еще не умер!

– Не… не умер. Я ему кровь заговорил, больше не течет. Ежели вы пособите – успеем донести. Собак-то я и отправил за вами для этого. Одному мне было не успеть. Ну, взяли, взяли…

И друзья, подхватив с двух концов носилки с необычной ношей, понесли их к лесной избушке.

Дорога много времени не заняла. Назад шли уже знакомыми местами, да и дедок поспешал впереди, показывая, где лучше пройти и как поудобнее ступить. Несмотря на ношу, дорогу до избушки мы прошли чуть ли не в два раза быстрее. Выйдя на поляну, Кэп с Тексом – они как раз несли носилки – направились было к избушке, но Дед скомандовал:

– Не туды робя, не туды, – и махнул рукой куда-то за домик. Носильщики послушно свернули, а дедушка уже суетился у небольшого строения вроде землянки, наполовину врытой в высящийся за избушкой косогор.

– Заноси, заноси… так… осторожно… ставьте.

И ребята опустили носилки посреди небольшого – метра три на три – сарайчика.

– Ну, все, спасибочки за подмогу! Теперя я не дам волчине помереть. Ступайте на речку, сполоснитесь, а то взопрели, поди?

Кэп с Тексом послушно вышли из сарайчика, а Док взмолился:

– Дедушка, разреши, я останусь, помогу… я же врач!

– Лекарь… это хорошо, однако ступай, паря, ступай… я один… ты не помощник мне здеся.

– Деда, не гони, – взмолился Док, – дай хоть посмотреть, как ты лечить будешь!

Дед испытующе уставился на него, потом махнул рукой:

– А, ладноть, останься. Только, чур, уговор. Садись в уголок и нишкни! В столб соляной превратись, чтоб ни звука, ни движения от тебя, а то спортишь мне все дело.