Двенадцать разбитых сердец, или Уехал восточный экспресс

После этого уборщица окончательно пришла в себя и сказала:

– Слушай, Императрица Всероссийская, ты что, совсем берега попутала?

Элеонора Фёдоровна поняла, что зашла далековато. Поэтому она решила сменить тему:

– Итак, чтобы вернуть нам нашего мужчину, надо применить всё красноречие, что у нас есть. Поэтому со мной на переговоры пойдут Наталья Ивановна, Елизавета Петровна и Марфа Ивановна.

Переговорщики написали письмо Ковалёву и отправили его с Устинчиком. Голубя Егора Викторовича, которого, как мы помним, звали Энрико, посадили в ящик из-под апельсинов…

Вскоре письмо дошло до адресата.

Адресат быстро открыл его и прочитал:

«Премногоуважаемый Егор Викторович, здравствуйте! Пожалуйста, не уходите от нас – Вы разобьёте двенадцать сердец. Мы же не знали, что Вы такой восприимчивый – впредь будем более деликатными. Подробности Вашего возвращения в коллектив обсудим в школьной беседке в 16:30.

С любовью, Ваши друзья, хотя мы надеемся, что Вы нас любите, как женщин.

P.S. Если не придёте в беседку в указанное время, мы Вашего голубя (а он у нас в плену) съедим по французскому рецепту и будем злорадно смеяться.

P.S.S. Хотя… Сильно он нам нужен, этот Ваш голубь. Свернём ему шею – и делу конец».

Егор Викторович ещё раз удручённо перечитал письмо. Скоро надо было идти на встречу – вариант, при котором Энрико свернули бы шею, Егор Викторович не допускал. До указанного часа оставалось совсем немного времени, но надо было сделать очень много. Первым делом мужчина написал завещание.

Вопреки ожиданиям, оно вышло отнюдь не внушительным. Вот его содержание без сокращений по вышеуказанным причинам:

«Всё моё имущество, движимое и недвижимое, оставить Розе, моей жене. А ещё передайте ей искренние сожаление покойника о том факте, что он умер. В утешение ей скажите, что и его самого сей факт ужасно огорчает. Похороните его (а он – это я, Егор Викторович Ковалёв) в той одежде, в которой его найдут.

Егор Викторович Ковалёв»

Затем он пошёл в гардероб и долго выбирал своё последнее одеяние.

После тяжелых раздумий Ковалёв надел белую рубашку, чёрные туфли и красные штаны – чтобы не было видно крови. Настал самый сложный момент: надо было прощаться с женой. Боясь расстроить её, Егор Викторович решил заходить издалека:

– Ты знаешь, Роза, собаки очень чуткие существа…

– Знаю-знаю, только если ты меня сейчас будешь отвлекать от готовки блинов, они сгорят, и придётся варить пельмени! – ответила жена, погружённая в домашние дела.