Схизматрица Плюс

Невесомость как переносишь?

– Осторожнее, господин президент, – вмешалась его спутница. – Вспомните конфирмационные слушания.

– Не встревай в официальные переговоры, – раздраженно отрезал президент. – Я представлю нас. Я – президент Горняцкой Демократии Фортуны, а это моя супруга, спикер парламента.

– Лин Дзе, от «Кабуки Интрасолар». Театральный импресарио.

– Это – наподобие дипломата?

– В общем, да, ваше превосходительство.

Президент кивнул.

– Не доверяй ему, господин президент, – предупредила спикер.

– Внешние сношения – прерогатива исполнительной власти, так что заткни хлебало, – рыкнул президент. – Слушай, гражданин, у нас сегодня был жутко тяжелый день. Нам же, понимаешь, давно пора в Банк – грязь со шкуры содрать, выпить по-человечески, а тут – нате вам, пожалуйста – вылезают откуда-то эти фашисты со своей зенитной хреновиной и наносят нам, значит, превентивный удар. Аэростату кранты, и даже этого блядского булыжника мы лишились.

– Весьма прискорбно, – согласился Линдсей.

Президент почесал в затылке:

– Ну да, в таких делах планировать трудно. Приходится решать на ходу. – Он помолчал. – Ладно, херня все. Пошли туда; может, добыча подвернется.

Спикер парламента вынула из кобуры, висевшей на красном плетеном поясе, ручную электропилу и принялась пилить стену купола. Замазка, скреплявшая пластиковые панели, легко поддавалась.

– Если хочешь жить, входить надо там, откуда не ждут, – пояснил президент. – Никогда не входи через шлюз: черт его знает, что там приготовлено.

Он что-то сказал в микрофон-браслет, пользуясь каким-то непонятным для Линдсея жаргоном.

Затем пираты вышибли вырезанный кусок панели и ступили внутрь. Линдсей, не прекращая съемки, последовал за ними. Поставив панель на место, женщина залила швы герметиком из маленького пульверизатора.

Сдернув черепообразную маску, президент втянул носом воздух. Его веснушчатое, невыразительное лицо украшал нос пуговкой; сквозь короткие рыжие волосы глянцевито просвечивала кожа.

Все трое вошли в камбуз Восьмой орбитальной. Здесь стояли кресла и низкие столики, возле микроволновой печи лежали штабелем брикеты протеина, а в углу громко бурлили несколько ферментационных баков. У дверного проема на полу лежала мертвая женщина с красным, обожженным лицом.

– Добро, – сказал президент. – Поедим.

Спикер сняла маску, явив миру худощавое лицо с маленькими, подозрительными глазками. Подбородок и шею ее покрывала красная сыпь.