Схизматрица Плюс

Нет ничего другого – используй как опору тело противника. Отдача – она враг удара. Удар есть повреждение. А повреждение есть победа. Все ясно?

– Отдача – враг удара. Удар есть повреждение. Повреждение есть победа, – без запинки отрапортовал Линдсей. – Сэр.

– Замечательно. – Вытянув руку, он поймал запястье Линдсея и быстрым вращательным движением с мокрым хрустом переломил его предплечье о колено.

– А это – номер третий, – сказал президент, не обращая внимания на отчаянный вопль Линдсея. – Боль.

* * *

– Насколько я понимаю, – сказала второй судья, – тебе продемонстрировали третий номер.

– Да, мэм, – ответил Линдсей. Второй судья вонзила в его руку иглу.

– Оставь, – мягко сказала она. – Здесь лазарет, а не армия. Зови меня просто – второй судья.

Сломанная рука резиново онемела.

– Спасибо, судья.

Второй судья была пожилой женщиной – лет, должно быть, под сто. Точнее сказать было сложно: постоянный прием гормональных препаратов превратил ее метаболизм в сложный комплекс аномалий.

– Все в порядке, гос. Выправим.

Она сунула руку Линдсея в широкий резиновый рукав старого томографа. Из кольца его заструилось множество рентгеновских лучей, и на экране появилось трехмерное, вращающееся изображение сломанной руки.

– Ничего страшного; хороший, чистый перелом, – оценила второй судья. – У нас у всех такие. И ты теперь – один из нас. Хочешь, пока рука под наркозом, мы тебя разрисуем?

– Что?

– Татуируем; гражданин.

Идея была, мягко говоря, неожиданной.

– Прекрасно, – сказал Линдсей. – Давайте.

– Вот! Я с самого начала знала, что ты – в полном порядке! – Она ткнула его под ребро. – Я тебе за это еще и анаболических стероидов вколю. Не успеешь оглянуться, как нарастишь мускулы; сам президент не отличит их от натуральных.

Она мягко потянула его за руку. Зловещий скрип становящихся на место осколков кости доносился словно очень-очень издалека, с другого конца перевернутого бинокля.

Она сняла со стены комплект игл в липучем футляре.

– Хочешь что-нибудь необычное?

– Пусть там будут бабочки, – ответил Линдсей.

* * *

История Горняцкой Демократии Фортуны была крайне проста. Фортуна – довольно крупный астероид, более двухсот километров в поперечнике. Первые горняки, ослепленные первоначальным успехом, объявили себя независимым государством.

Пока руда не иссякла, дела шли хорошо.