Долг

– Ну, чего встала-то? – услышала я сзади голос Морика. – Воды боишься?

Я повернулась к нему.

– Нет, – мотнула головой. – А мы разве не вдоль… ручья пойдём?

Морик наградил меня насмешливой улыбкой.

– Иди сюда, мелочь, – со вздохом подозвал меня усач. – Перевезу тебя, так уж и быть.

Покосилась на ручей. Широкий. Но не глубокий. А на той стороне даже травка есть. Улыбнувшись своей безумной идее, скинула свои кожаные туфли и начала закатывать штаны.

– Ой, дура, – покачал головой Морик, но улыбка так и играла на его лице.

 – Давай только осторожно, вода холодная.

До колена, думаю, хватит. Взяла туфельки в руки и, вздрагивая, ступила в ледяную воду. Мурашки побежали по всему телу. Открыв рот, ступила и второй ногой. Холодные иголочки тут же пронзили кожу, но я почему-то еле сдерживала смех. Камни под ногами были крупными и гладкими. Мне грозило только поскользнуться, и я аккуратно двинулась вперёд.

Лошади зашли в воду вполне спокойно, словно делали так каждый день. Я не стала идти впереди и сместилась влево, уступая дорогу остальным.

Ручей тёк куда-то далеко вперёд, а потом сворачивал. Красота. На небольших порогах вода поднималась брызгами, но это выглядело так великолепно, что я чуть ли не прослезилась. Я и реку, как таковую, не видела никогда. Читала, представляла. Ручьи вот видела. Примерное представление имею всё-таки.

Лошадь Франка явно сильнее остальных любила воду. Она когда дошла до середины, где было чуть глубже, то начала копытом бить воду. Мужчина с тихой улыбкой наблюдал за этим действом, а потом оттянул кобылу в сторону.

И чёрт меня дёрнул идти в этот момент мимо. Она взбрыкнулась и вновь пару раз лупанула копытом по воде. Столб брызг поднялся и окатил меня. Запищав от холода и неожиданности, побежала вперёд, высоко поднимая ноги. Было холодно и рубашка неприятно липла к телу. После этого послышался мужской смех, но я, осторожно перескакивая особо большие камни, выскочила на траву второй.

– Освежилась? – хохотнул усач.

Чуть постояла на траве, давая ногам чуть обсохнуть.

Дождалась третьей лошади, которая прошла мимо меня, и обула туфли. Быстро раскатала штаны и отряхнула их. Я вся была в мелких капельках, а ветер подхватывал мои чуть влажные волосы и трепал их.

Дальше было идти куда лучше. Дорога вновь стала широкой, и можно было бродить вдоль пути, обходя редкие деревья. Голова была ясной. Я видела ликанов, и страха перед неизведанным лесом не ощущалось. Зато странная щемящая грусть въехала в мою грудь.