Долг

Нежные черты лица и прелестные карие глаза. Длинные волосы ему тоже нравились, можно было обходиться и без поводка. А как она говорила? Мягкий голос, всегда честный и прямой взгляд. Даже сидя у костра, она держала спину прямой. «Сама женственность», – подумал он. Их волчицы совсем не такие. Дикие, коварные и такие же похотливые, как и он сам. Да и внешность у них совсем иная. Дана заинтересовала с первой секунды, как только та зашла в кабинет её гнилого отца. Она подслушивала – он узнал её запах. Непокорность читалась по её лицу и позе.

А какое было платье?.. Вырез на прелестные нетронутые женские груди, прелестные ключицы, изящные манеры. Она держала себя всегда высоко. Не опускалась до оскорблений, никогда над кем-либо не смеялась… Это почти сравнимо с чопорностью, но девочке она шла. Ведь иногда она тоже улыбалась. Морик её веселил. Лорину нравилось наблюдать, как девчонка собирает какие-то ненужные камушки, с восторгом смотрит на, казалось бы, обычный лес. А какая же она пугливая и упрямая. В неё сливались все противоположности так гармонично, что нельзя было предугадать, какой Богдана будет сегодня. И он нестерпимо хотел её. Член давно гудел, требуя внимания. Альфа не понимал, то ли это от долгого воздержания, то ли эта человеческая особа так действовала на него. Скорее всего, всё сразу. Он пытался представить, как выглядит её обнажённая грудь, пытался вообразить её стоны, и боль в паху ознаменовала начало боевых действий. Попытался отречься и вздохнул. Такой подарок он передаривать не собирался. От одной мысли, что это грациозное существо теперь принадлежит ему, и она же будет хозяйкой в его доме, Лорин ощущал какую-то непонятную гордость. Хотелось похвастаться. Детские глупости, но мужчина видел её за готовкой, как она старается для него, как ходит рядом. Он жил всегда один. Уборщицы приходили и уходили, а ел он в тавернах. Дом у него был чисто холостяцким. Жить с волчицей? Нет уж, увольте. Баб в свой дом он не пускал никогда. Это было то правило, которого Лорин придерживался уже очень давно. Его жилище не должно было пропахнуть женскими капризами, коварством и ссорами. Волчицам всегда нужно показывать их место, иначе они могут усомниться в твоей силе и одной прекрасной ночью загрызут тебя во сне. А бить и слушать постоянные слёзы он не желал. Почему-то он знал, что с ней такого не будет. Гордость у неё такая, что не позволит. «Пусть живёт, – решил сам для себя альфа. – Я готов с ней делить крышу».