Долг

Пытаться снова не хотелось. Как в тот раз. После обещания Лорина свернуть мне шею жить я захотела очень сильно. Потому что здравый смысл берёт верх над чувствами. У мозга одна функция – делать всё, чтобы я осталась в живых. Он требует знаний, чтобы, в случае чего, я сумела бы спастись, предупреждает меня обо всём. Он единственный, кто так печётся обо мне.

Кровь остановилась минут через десять. Я немного отстала, поскольку шла медленно, боясь споткнуться. Доставать свой грязный, извозюканный платок не хотелось. Его даже в руках держать стыдно.

Надо было вчера постирать. Что-то не подумала об этом. Да и стирала я редко. Чтобы скрыть следы своего побега приходилось застирывать пятна на одежде. В принципе, ничего сложного. Но у меня нет мыла.

Мужчины, поняв, что я не собираюсь никуда бежать и ничего с собой делать, вновь заговорили. Изредка косились в мою сторону, проверяя. Их тихие голоса разрывали удручающую тишину. Я была равнодушна к их мнению. Пусть думают, что хотят. Не я согласилась на такую сомнительную покупку.

Моя вина в трусости. Надо было бежать раньше. Сейчас уже приехала бы куда-нибудь, купила бы домик и зажила. Научилась бы чему-нибудь и работать пошла. А что нет? Труда я не боялась. Всю жизнь провела бок о бок с пашущими женщинами. Я понимала, как это трудно, и по возможности помогала. Мне не положено было, но кто мог мне запретить? Папе начхать на меня, значит я предоставлена сама себе. Так что в деревне не пропала бы. Но я выжидала подходящий момент, выверяла всё, обдумывала. Строила грандиозный план, стараясь учесть всё. И не успела. Лорин появился и всё переломал. Просто растоптал мой замок из песка, который я так долго строила. Пристаёт, угрожает, умереть не даёт. Гад, одним словом. Я ведь леди. Стало горько. Грязнуля, в мужской одежде и опухшими от слёз глазами. Скорее замарашка какая-то уличная. Какой кошмар. Плакать хотелось, но слёз не было. Просто душила обида, не давая мыслить объективно. Мой взгляд упёрся в спину Лорина. Едет он. Волосы собраны в низкий хвост какой-то заколкой металлической серебристой. Прямая осанка. Хотелось по-детски схватить камень и кинуть в него. Сделать и ему как-то больно, чтобы он понимал каково мне. Но я просто шла. Кинься – обругает или ещё что-нибудь извращённое придумает. Негодяй. Где же мой герой? По идее он должен быть. Меня похитило чудовище! Где храбрец?! Кто подарит мне серебристую шубу из врага? Хотя, я бы не хотела убивать его. Пусть побьют, тоже поиздеваются и бросят.