Долг

Ух ты! Ромашки! Их там много было впереди! Метрах в десяти от дороги! Я почти сразу же побежала к ним, никого не предупреждая: просто подрезала коня Лорина, который недовольно фыркнул, и умчалась вперёд. Потом сразу же свернула в пролесок и принялась быстро рвать цветочки. Они были дикими и мелковатыми, но и такие сойдут! Настоящие лесные цветы! Не вялые городские, а свежие! Нарвала побольше и быстро побежала обратно, при этом высоко поднимая ноги, чтобы, не дай водяной, наступить на кого-нибудь.

Всем было по борту, что я там насобирала до определённого момента.

Я начала плести венок. Это же традиция! На удачу! Хорошо бы его по реке пустить. Красота, и говорят, что если венок мужчина подберёт, то ты выйдешь замуж! За этого бедолагу, который подобрал или за другого, я не в курсе, но само действо! Бежать вдоль реки и ожидать жениха! Но реки рядом нет, поэтому буду ходить с венком просто так.

Плела недолго, благо рука набита. Няньки мне таскали всякие цветочки частенько. Они у меня в вазах стояли, но я вытаскивала и плела.

Мама ведь научила. Там не сложно, главное терпение и кропотливость. Прикинула на голову. Пойдёт. Туго затянула оставшимися цветочками и надела на голову. Всё, я королевна! Местная царевна полей и лесов! И чувствовала себя куда лучше и бодрее.

Но всё всегда омрачается. Цветы вянут, рвутся или съедаются…

– Эй, нельзя! – когда мою голову вдруг потянуло в сторону, вскрикнула я, понимая, что происходит. – Отпусти!

Лошадь Морика решила, что мой венок для неё! Она вцепилась в пару цветков и потянула на себя.

Я ведь плела на совесть! Как верёвка плотный! Вот меня и повело в след за её действиями.

Увидев это, Морик захохотал в голос. Я ведь не намерена была сдаваться! Лошадь наклонила голову вниз, и я наклонилась вместе с ней. Вцепилась одной рукой в венок, удерживая его на голове, а вторую упёрла между глаз нахалки. Бедный Морик аж хрюкал и заливался.

– Это не твоё!!! – зарычала я в отчаянии. – Отпусти!

Она зафырчала и поудобней перехватила цветы.

Мы ведь встали. Наша пара и остальные. Гогот и смешки вновь полетели со всех сторон.

– Морик! Скажи своей кобыле, что она засмотрелась на чужое! – пропыхтела я зло, продолжая стоять в наклоне и тянуть венок на себя.

Он не мог. Его смех резал уши.

– Эй, а ну отпусти, – услышала я голос Виера, который пришёл мне на помощь, и со своего коня попытался щёлкнуть обнаглевшему животному по морде. Та поняла, что нас больше и начала усиленней тянуть.