Ведьмы поместья Муншайн

Неизвестно еще, как отнесется ко всему Табита, которая очень сильно обижена на Руби – ведь никто тогда не смог отговорить Руби от ее затеи. Да и сама Руби тоже приедет с собственными обидами и горестями. Ее многолетнее молчание – красноречивее всяких слов.

Тревога сродни креслу-качалке, – уже в который раз повторяет про себя Айви. – Вроде есть чем себя занять, но с места не двигаешься.

Впрочем, никакие философствования не способны унять нарастающую тревогу.

4

Суббота, 23 октября Утро

Библиотека у ведьм расположена на первом этаже.

Табита сидит в честерфилдском [11 - Мебель Честерфилд – мебель в стиле барокко XVII?XVIII веков. Первым такую модель заказал для себя четвертый граф Честерфилдский.] кресле времен королевы Анны [12 - Годы правления – 1700?1755.], вдыхая столь любимый ею запах старых книг и пергаментов. Она перелистывает ветхую страницу тома в зеленом кожаном переплете, точь-в-точь таком же, как обивка ее кресла. Эта книга – раннее издание «Холодного дома» Чарльза Диккенса. Сим чтением Табита буквально отмеряет течение времени.

Да, вместо того чтобы глядеть на песочные часы, она поглощает страницу за страницей, и каждая следующая страница приближает ее к долгожданному дню – возвращению Руби, за которым должны последовать ее извинения. Это не вернет Табите утерянного – ведь некоторые вещи, отнятые однажды, не подлежат восстановлению. Но Табита уверена, что это событие станет для нее необходимой отправной точкой, чтобы затребовать свою жизнь обратно, чтобы это заточение закончилось.

Как-то одна из ведьм (кажется, Квини) сказала, что у Табиты лицо упокоившейся ведьмы. Не самое приятное наблюдение, но верное – потому что смуглые щеки Табиты стали впалыми, словно она пососала лимон, не запив его привычным глотком текилы.

Темные подвижные глаза Табиты – словно грузики, не позволяющие ее неодобрительно приподнятым бровям совсем уползти наверх. А ее пышные африканские волосы напоминают черное полнолуние. Выражение лица у Табиты несколько высокомерное, будто она только и ждет, что окружающий мир ее разочарует.

Ирония заключается в том, что так оно и случилось.

Табита не всегда была такой. Когда-то она была «оком вулкана» на любом сборище. Черт возьми, именно она их и устраивала, служа своего рода воротами, сквозь которые внешнему миру было позволено проникнуть в замкнутое царство ведьм.

Люди тянулись к Табите, и ее безразмерное сердце способно было вместить всех и еще одного.