Ведьмы поместья Муншайн

Теперь каждый их день точная копия другого.

Утро у них начинается с распития десятков эликсиров, тоников и смузи (несмотря на увещевания Иезавель, Айви категорически отказывается подавать их в маленьких стопках), затем – упражнения по растяжке, чтобы оградить себя от травм, связанных с любовными утехами (Иезавель), или чтобы не сломать бедро во время натягивания компрессионных чулок (это делают все, кроме Тэбби, которая, несмотря на пользу оных, согласится носить это уродство только через ее труп).

Сестры соблюдают режим приема пищи, готовя по очереди (кроме Квини, конечно, у которой вечно все подгорает), а еще работают на винокурне.

Также они вместе играют в бридж или бинго. И это теперь у них называется групповой активностью.

Как же мы дошли до такого? – спрашивает себя Иезавель. – Когда же я успела состариться? Ведь когда-то групповой активностью для меня были оргии – и чем безумнее, тем лучше.

Но ничего: вот приедет Руби, встряхнет их, оживит, ибо все они превратились в ходячие трупы.

Если только Руби действительно собирается вернуться домой. Если только захочет с ними общаться.

Размышления Иезавель прерывает чей-то храп: она с трудом переворачивается на другой бок и видит рядом с собой спящего голого мужчину.

– Кен? – громким шепотом зовет она и толкает мужчину в плечо. – Кен, тебе следует убраться отсюда, пока мои сестры не проснулись.

Мужчина всхрапывает и что-то бормочет, но ничего не разобрать: он лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку.

– Что ты сказал? – спрашивает Иезавель.

Он отрывает голову от подушки:

– Я же говорю: я не Кен.

Какая досада – Иезавель не первый раз путает имена любовников, но имя этого вроде созвучно с Кеном.

– Бен? – навскидку пытается вспомнить она.

– Да нет же. – Он снова роняет голову на подушку.

Иезавель делает еще одну, последнюю, попытку:

– Может, тогда Глен?

– Господи боже мой, я Найджел, – зло говорит он, перекатываясь на спину.

«Ну и дела», – думает Иезавель.

– Как скажешь, Найджел, только тебе пора уходить.

Он приподнимается на локтях и спрашивает:

– Ты что, живешь со своими родственниками? – Это он так запоздало реагирует на ее реплику про сестер.

Иезавель могла бы сказать: да, она живет с тем, что осталось от ее семьи, но ведь Найджел другое имел в виду. Можно было бы ему объяснить. Только зачем? Он все равно ничего не вспомнит, и каждая лишняя минута его пребывания тут означает, что в коридоре он может натолкнуться на Квини.