Судьба темнее, чем любовь

Господи, я знаю Райана целую вечность! Почему же я вдруг стала смотреть на него иначе? Почему взгляд подмечает разные мелочи, на которые я раньше не обращала внимания?

Например, озорной блеск в серо-голубых глазах, напоминающих небо в холодные зимние дни. Не скрытую щетиной ямочку на щеке, которая появляется, когда он улыбается… Несколько лет назад Райан вознамерился отпустить бородку, но быстро сдался: у него вырос только небольшой пушок. Зато теперь ему приходится бриться каждый день. Я знаю это потому, что если он не побреется, то у него на лице становится отчетливо видно щетину.

– Как насчет сесть в машину? – раздался его дразнящий голос. – Или будешь и дальше пялиться на снег?

Моргнув, я почувствовала, как на щеках проступает румянец. Проклятье! Не ответив, я ткнула Райана локтем в бок и сладко улыбнулась, когда тот застонал. Мы всегда так себя ведем: дразним друг друга, как брат с сестрой. Впрочем, иногда… иногда мне кажется, что Райан и правда заигрывает со мной. Или, может, мне просто хочется в это верить.

– Все готовы? – спросила мама и, не дожидаясь ответа, завела двигатель. Если она что-то забыла, то ей придется с этим смириться. Посадив их с Феньей на поезд, мы с Райаном сядем в машину и поедем обратно.

Мама осторожно выехала со двора и свернула на дорогу. Фенья возилась с радио, пока не нашла станцию, на которой крутили классическую музыку. Она сидела на пассажирском сиденье, а мы с Райаном делили заднее. Ближайшие несколько часов мне предстоит провести с ним рядом. Без возможности на что-нибудь отвлечься.

Прекрасно, просто великолепно.

Мимо проносились окрестные пейзажи, по большей части покрытые снегом равнины, сверкающие на солнце мириадами мельчайших кристалликов. А вот дорога была просто ужасной: местами обледенелой, местами нерасчищенной, и нам то и дело приходилось сбавлять скорость. Но чем ближе мы подъезжали к Эдмонтону, тем лучше становилось покрытие. И тем стремительнее приближалась минута прощания.

Мой взгляд то и дело обращался вперед. Фенья сидела с закрытыми глазами, склонив голову к окну, и спала, приоткрыв рот.

Выглядела она забавно. Мама обеими руками держала руль и смотрела прямо перед собой. Словно заметив, что я за ней наблюдаю, она взглянула в зеркальце заднего вида и тепло улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.

Я всегда знала, что этот день настанет, но мне все равно трудно отпустить маму с Феньей.

«Их не будет всего неделю», – напомнила я себе, но это не избавило меня от щемящего чувства в груди.