Судьба темнее, чем любовь

Я махнул рукой в сторону машины и спросил:

– Хочешь, я поеду с тобой?

Блэр удивленно распахнула глаза. Сначала мне казалось, что она собирается ответить, я надеялся, нет, молился, чтобы она сказала «да». Потому что я не мог отпустить ее после всего случившегося. И оставить ее одну в таком состоянии тоже не мог.

Но она промолчала. Крепко сжала губы, так что они слились в бледную нить, и просто покачала головой.

Тогда я глубоко вздохнул и шагнул назад, давая ей пройти, хотя все во мне протестовало против этого.

Это неправильно. Блэр нельзя сейчас оставаться одной и уж тем более принимать поспешные решения. Но что мне остается? Заставить ее отказаться от своей задумки? Точно нет. Я не такой, как мой тиран-отец, который диктовал, кому что делать. Впрочем, отец командовал лишь до тех пор, пока я был ему интересен. А потом в один прекрасный день просто исчез. Я никогда так не поступлю. Ни с кем. Особенно с Блэр.

Поэтому я ничего не делал, просто молча наблюдал, как Блэр заводит двигатель и осторожно выезжает со двора на улицу.

Мне оставалось лишь сжимать кулаки, пытаясь сохранить самообладание, и смотреть машине вслед. Зеленый «Фиат» все удалялся, пока не исчез на следующем повороте. Я не шевелился, не сводя взгляда с развилки.

Мышцы дрожали, а лицо онемело от холода, но я еще несколько минут стоял перед домом, хотя уже потерял надежду на то, что Блэр передумает и вернется. Впрочем, стоял я здесь не только поэтому.

– Эй. Я знаю, что ты здесь, – сказал я и откашлялся: собственный голос показался мне хриплым и совершенно незнакомым.

Позади захрустел снег. Раздался звук приближающихся шагов, и кто-то встал рядом со мной. В отличие от меня этот человек был одет по погоде: в черный плащ, который колыхался под порывами ледяного ветра.

Человек молчал. Я повернулся и увидел лицо, которое, как я думал, никогда больше не увижу. Потому что он ушел много лет назад. Бросил нас с мамой на произвол судьбы. С тех пор прошла целая вечность, но он, казалось, не постарел ни на день.

Выглядел так, как я его помнил. Вот только шрама у него на щеке раньше не было. Наверное, рана была довольно болезненной.

– Что ты здесь забыл? – выдавил я, хотя в голове проносились десятки других вопросов.

Зачем он приехал? Почему сейчас? Почему именно сегодня? Чего он надеется добиться? Как сделать так, чтобы мама его не увидела? Она только что похоронила свою лучшую подругу. Последнее, что ей сейчас нужно, – это встретить мужчину, который разбил ей сердце.