Темнота в солнечный день

У каждого в кармане пушка, и в случае чего шмаляют по мусорам так, что шуба заворачивается.

– Мусора у них тоже не пальцем деланы, – лениво отозвался Митя. – Помнишь, какие у них карабинчики? Передернул что-то снизу – два выстрела есть, еще передернул – еще два. А вот представь – идет сейчас нам навстречу Карпуха с карабином на плече…

– С автоматом… – добавил Сенька.

Они дружно похохотали – невозможно было представить советского мильтона не то что с автоматом на плече, но даже с пистолетом в кобуре или с дубинкой на поясе.

– А уж машины у них… – мечтательно протянул Батуала.

– Помолчи, комсомолист, – откликнулся Сенька. – Тебе западную технику хвалить не положено, пусть и дальше красиво разлагаются…

Тема развития не получила. Батуала был единственным комсомольцем из троих, Митю с Сенькой в седьмом классе в передовые ряды сознательной советской молодежи не допустили: тут и по три двойки в четверти, и систематическая ловля за курением в укромных уголках школьного двора, и разнообразные художества, о которых и сегодня приятно вспомнить.

Сразу не приняли, а потом как-то и забыли, схлынула волна, пошла рутина. Что им жизнь нисколечко не отягощало, наоборот: после уроков класс обреченно оставался на комсомольское собрание, а они, прихватив портфели, законным образом покидали школу и, перекурив в скверике, вольными пташками отправлялись по своим делам. Многие им завидовали. Единственное, значки у комсомольцев были красивые, что да, то да. А подковырки над Батуалой за его членство в рядах были такими старыми, что самим беспартийным давненько надоели и звучали чисто по инерции.

А потом и вовсе стало не до пустых разговоров – пройдя под арочкой возле кинотеатра, они оказались в старых охотничьих угодьях. Все внутреннее пространство прямоугольного квартала занимал этакий редкий лесочек, судя по хаотичности деревьев, работавший на версию, что это – не результат трудов какого-то довоенного коммунистического субботника, а, учитывая близкое соседство Дикого Леса, его кусочек, и промежуток между ними был когда-то сведен под корень для стройки домов и асфальтирования улиц.

Вот здесь и предстояло в который раз поохотиться на кысандеров. Специфика позволяла: район чужой, но дело даже не в том, что он проходняк, а в том, что добрых три четверти домов оказались новостройками, заселенными этим маем.