Темнота в солнечный день

На черно-белой красовалась обнаженная по пояс красавица актриса Ольга Остроумова, она же, по фильму, Женечка Комелькова («А зори здесь тихие», ага), в том незабываемом эпизоде, когда суровый старшина устроил зенитчикам баню в прямом смысле слова. На цветном – эстонская раскрасавица блондинка со смешным забытым имечком. Эта вообще сидела голенькая. Отличные были фотографии, четкие, ничуть не похожие на те мутноватые, которыми торговали глухонемые или они сами переснимали.

И неудивительно – фирма веников не вяжет и лаптей не плетет, знакомый из государственной фотографии, профессионал, переснимал с кусочков кинопленки, кадриков из фильмов.

Зимой семьдесят второго «А зори здесь тихие» вызвали в городе бурление нешуточного ажиотажа. Сам по себе фильм был отличный, на одном дыхании смотрелся (а старшеклассницы порой еще и похлюпывали носами, когда гибла очередная девчонка), но вот зрители мужского пола еще и живейшим образом интересовались той самой сценой в бане – до этого советский кинематограф, как уверяют журналы, газеты и телевидение, лучший в мире, подобными сценами никогда не одаривал.

Смешно и вспомнить, что творилось. Самые примитивные смотрели кино по нескольку раз. Митя помнил, как однажды у него за спиной раздавался громкий азартный шепот:

– Коль, смотри-смотри-смотри… Сейчас она с голыми грудяшками выскочит… Старайся взглядом всю охватить…

По большому счету это были не подкованные технически звездострадальцы, заслуживавшие лишь легонького презрения.

Подкованные поступали иначе: едва начиналась банная сцена, по всем углам темного кинозала сверкали фотовспышки.

Но и это был ещё не высший пилотаж. Высший заключался в том, чтобы отыскать дорожку к киномеханикам. Очень многие знают, что на секунду экранного времени приходится двадцать четыре кадра кинопленки. Банная сцена длилась секунд пятнадцать, а то и подольше. Вот и умножьте кадры на секунды. Конечно, половину кадриков придется оставить в катушке, чтобы не наглеть.