Прогулка по Везувию. Криминально-любовный триллер про Одессу 1920-х годов

– Ты ведь знаешь, меня такое не привлекает.

– Досталось бы мне такое наследство, как тебе,

быть может, и меня бы такие дела не

привлекали.– Шимон посмотрел на меня

презрительным взглядом.

– Какое наследство? Все красные забрали.

– Ну, так и шо думаешь делать, пойдешь на

завод?

– Нет.

– Грузчиком в порт?

– Нет.

– Так у тебя выхода другого нет. Шо ты думаешь

по моему предложению?

– А меня в ЧК не загребут?

– Упаси бог. – Крикнул Шимон. – Ты понимаешь,

сколько эта картина стоит? – Так шо давай,

сделаем все чисто и красиво.

возьмешь деньги, вернешь их мне, а я тебе

хорошо заплачу.

– Я подумаю.

– Думай быстрее, время не ждет.

– Хорошо, я тебе сообщу завтра. – Сказал я,

пытаясь спрятать довольную физиономию в

облаке дыма. Признаться, я специально зашел к

Шимону, чтобы он мне подкинул какую-то

работёнку.

– Оксу привет. – Крикнул Шимон, когда я уже

выходил из комнаты.

Вечером мы с Оксом сидели в " Сиреневом

тумане".

поэтому мы заказали рыбный пирог, запеченые

баклажаны с начинкой и графин пшеничной

водки. Сидя в этом заведении, я уходил от

привычных забот, связывающих меня с родным

городом. Тут не было веселых плясок, пьяных

драк, сомнительной морали девиц и

бандитского контингента мужиков. Сидя тут, я

всегда вспоминал Европу – Францию или

Германию. На фоне романтической и спокойной

музыки люди, сидящие за столиками,

придерживались этикета.

по карману такие заведения. Потеряв

наследство, я могу только предаваться

печальной ностальгии, находясь в подобной

атмосфере.

Долгое время мы сидели с Оксом молча. Я

осматривал посетителей и узнавал в них своих

бывших друзей и знакомых. Лет 10 назад мы

любили за бутылкой французского коньяка

обсудить с ними политические вопросы. Сейчас

же они, как и я, могут вспоминать это время

только находясь в " Сиреневом тумане", при

этом, не боясь транжирить остатки состояния, в

свое время спрятанного от ЧК.

За одним из столов я увидел бывшую жену,

которyю сначала даже не узнал. Она медленно

потягивала папиросу через ее любимый

мyндтштук, а напротив нее сидел военный моряк

в парадной форме. Они были увлечены беседой

и она никого вокруг не замечала. Я не хотел

пересекаться с ней взглядами – пусть пребывает

в своем мире, в котором уже давно нет меня.