Прогулка по Везувию. Криминально-любовный триллер про Одессу 1920-х годов

– Запомни! Запомни, коммунизм дойдет до Пьяцуале

Лорето! Это я вам говорю! Я вам клянусь! Коммунизм,

захватит всю Европу и финальной его частью будет красный

парад на Пьяцуале Лорето! Альфред, не убирай глаза! Тебя

это тоже касается. Запомни, коммунизм дойдет до

Пьяцуале Лоретто!

– Она буйно помешенная. – Сказал я, когда мы выходили

через арку в открытый город.

– Так, таки да. – Согласился Окс.

– Ее давно пора запереть в дом для душевно больных.

– Понимаешь дорогой, если бы не ходили слухи о том, шо в

таких одесских домах прячут дворян с кучей золота, то

" Черная кошка" не совершала бы на них набеги.

говорить он со своим привычным акцентом. – А если бы

" Черная кошка" не совершала набеги, то и дома для

душевно больных были бы в порядке. И Ольга Иосифовна

давно бы нашла покой там.

Поздней весной Одесса была окутана ароматом сирени и

белой акации. В определенных районах центра города

стоял мир и спокойствие. Как будто совсем недавно не

было войны, не было революции, не было конных отрядов

на улицах города, не было выстрелов, разрухи и ужасных

смертей.

ужасной?

Лучи солнце разрезали белые, как наряд невесты, облака.

Копыта лошадей извозчиков постукивали по брусчатке.

Вокруг кипела жизнь, люди были заняты мирными

заботами. Отовсюду доносились звуки. Они исходили из

дворов, где резвилась детвора, из приоткрытых окон

первых этажей.

веселье и брань. Сегодня на Базарную улицу завезли

питьевую воду, поэтому мне навстречу шли толпы людей с

бидонами и ведрами. В некоторых толстых женщинах я

узнавал своих давних знакомых, с которыми мы, каких-то

10 лет назад, кружились в белых танцах на балах. Они

адаптировались к новой жизни, растворившись в ней. С

войны прошло совсем немного времени, но к новой жизни

привыкли все, кроме меня, пожалуй…

Вечером мы сидели за деревянными столами в " Мурке".

Играла хмельная веселая музыка, бендюжники и моряки

пытались произвести впечатление на распутных барышень,

которые на самом деле были не такие уж и простые. Мы

ели уху, рыбный паштет и щучью икру, запивая самогоном

местного производства.

Беня, подельник Окса, был старый бывалый еврей,

который большую часть жизни отходил моряком, а когда

началась еврейская смута, то подался в бандиты и

налетчики.