Гагенпоппен. Сказки для подсознания

Того, кто большую часть времени тратит на листание ленты соцсетей, нужно диагностировать червём ленточным. По аналогии. Нет в этом мире ничего, что нельзя было бы простить друг другу. Времени нам и без того отведено слишком мало, глупо тратить его на обиды, которые кроме разочарований в самих себе ничего в нас привнести не в состоянии. Жизнь даёт нам поводы для шуток, а мы делаем из них причины для страданий. Зачем? Соцсети учат нас, что котиков нужно холить и лелеять, чтобы у них была холка и лелейка… С мужиками примерно та же история.

Относитесь к социальным сетям проще – все мы в них просто страницы.

В детстве нас частенько заставляли исполнять «Интернационал». «Факов, выйди и зайди как следует!» Самые умные заранее переворачивали тетради, но иногда пели и по таблице умножения. «…Добьёмся мы освобождения своею собственной рукой». Только сейчас я понимаю, о чём это. В каждой женщине живёт своя маленькая училка. Холодильник медленно, но верно набирает «лайки»…

У меня Москва снова на пороге…

У меня Москва снова на пороге,

Шею не подмять, не раздвинув ноги.

Загущаю щи, измельчаю жемчуг,

Вешаю лапшу, золотник всё меньше.

В кашу масло лью, порчу каслом Машу,

Чаю, что вничью, квашу простоквашу.

Дёготь ложкой ем, режу мёд устами,

Молча щекочу сам себя усами.

Чую словно чуй, сыплю соль на раны,

Заявляюсь в хлам в гости без охраны.

Завожу в тупик, разгущаю краски,

Сказки предаю смазке без огласки.

Тешу плоть борщом, наедаюсь сексом,

Познаю в беде, чествую подтекстом.

Дорог золотник, да длиннее ноги.

У меня Москва снова на пороге.

Мюсли в моей голове

«На пьяной вечеринке в кругу наших друзей я понял что хочу её ещё сильней…», – хрипло надрывался вокзальный ретранслятор, стандартно для подобных мест гнавший жвачную волну дискотеки девяностых. «Дежавю, сплошное дежавю», – я вышел на перрон Финляндского вокзала Санкт-Петербурга и закурил первую за четыре с хвостиком часа пути из карельской Сортавалы сигарету.

«В поездах курить запретили, пиво на перронах больше не продают, а жизненный фон всё тот же. Куда ни глянь, везде, из всех утюгов сплошь «герои вчерашних дней». Такое впечатление, что нас намеренно заставляют жить в этом коллективном агрегированном прошлом. День сурка, двадцать пятое декабря одна тысяча девятьсот девяностого первого года, версия десять тысяч девятьсот пятьдесят восемь».