Гагенпоппен. Сказки для подсознания

Чуть поодаль от организованной группы дилеров одиночного ночного досуга поодиночке пританцовывали на морозце арендодатели-индивидуалы. Прямо у входа в метро обращала на себя внимание обвешанная, как новогодняя елка серпантином, нитками с сушеными грибочками бабулька с объявлением о сдаче койко-места, написанным маркером на картонке, украшавшей её шею. «Саша, подожди… Саша, подожди… Юра, подожди… Юра, подожди… Миша, подожди… Миша, подожди… Ваня, подожди… Ваня, подожди… Дима, подожди… Дима, подожди…» и далее по тексту.

Тихонечко так. Вполголоса. Проходящие мимо мужички, услышав, что к ним обращаются, но не понимая кто, откуда и зачем, в недоумении останавливались и начинали крутить головами, на что сразу же получали резонный вопрос: «Милок, койко-место на ночь не интересует? Грибочков домой прикупить не забыл?» «А что, интересное кино, – подумал я. Хотя грибы я от рождения не ем, но мысль о тарелке горячего грибного супа в этот вечер согрела меня почище иных ста граммов водки. – Если ничего другого не найду, вернусь».

Но с альтернативами в тот вечер было туго. Стремного вида мужичков алкоголизованной наружности и соответствовавших им дам неопределенного возраста, коих с табличками о жилье было в явном избытке, я отмёл сразу – в лучшем случае придётся полночи терпеть их пьяный бред, в худшем – ограбят и имени не спросят. По-любому, поспать с ними мне вряд ли удастся, а неприятности в мою программу сегодня явно не входили.

В раздумьях я зачем-то купил бутылку креплёного испанского вина в небольшом привокзальном супермаркете, хотя до этого не брал в рот спиртного более пяти лет, и решил, не пороть горячку и прогуляться по располагавшемуся неподалёку Симбирскому саду.

Оставив по левую руку здание Жилого дома служащих Финляндской дороги, я направился в сторону Доходного дома Еремеева, но едва я в надежде срезать угол свернул в разделявшую строения подворотню, как моего слуха коснулось чьё-то замерзшее бормотание. Весь обратившись в слух, я насколько мог вперился в темноту арочного проёма.

– «Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове», – переминаясь с ноги на ногу, декламировала себе под нос нахохлившаяся стройная женщина с табличной «Койко-место на ночь. Недалеко. Недорого. Уютно».

– «О бойся Бармаглота, сын! Он так свирлеп и дик, а в глуше рымит исполин – злопастный Брандашмыг», – вмиг оживил я в памяти познания в Льюисе Кэрролле. – Здравствуйте, видимо, вас я и искал весь этот вечер.