Иди туда, где трудно. 7 шагов для обретения внутренней силы

Конечно, после этого ни одна другая сваха не пожелала ко мне даже приближаться. Моя семья не знала, что делать. Они считали, что сделали все возможное, пытаясь вбить в меня хоть немного благоразумия. Они думали: раз никто на мне не женится, остается одно – отдать меня в буддийский монастырь.

Так в моей жизни появился единственный человек, поверивший в меня. Вслед за болезненным эпизодом со свахой дед пригласил к нам домой монаха, чтобы обсудить с ним этот план. Пока они разговаривали, монах смотрел на меня.

Я понятия не имела, почему он пришел, но знала, речь наверняка обо мне. Монах дал знак, чтобы я подошла. Ты, наверное, не понимаешь, насколько это необычно. В то время в моей культуре девочкам не позволялось даже встречаться глазами со старшими. Они всегда должны были смотреть вниз, а если посмели засмеяться или улыбнуться в присутствии взрослого, требовалось прикрыть рот. Девочкам нельзя напрямую обращаться к дедушкам и даже принимать пищу с ними в одной комнате, и уж тем более нельзя разговаривать с монахом. Это все равно как если бы со мной заговорил король.

Я подошла к монаху, потупившись. Очень ласковым, необыкновенно добрым голосом он спросил:

– Девочка, неужели ты не хочешь выйти замуж?

– Нет, господин, – ответила я.

– Но женщине пристало выйти замуж и быть счастливой, рожая сыновей и заботясь о семье, – сказал он.

– Нет, господин, – повторила я. – Я этого не хочу.

– Чем же ты хочешь заниматься, когда станешь взрослой?

– Я хочу стать учителем и помогать людям.

Это было очень смелое заявление. В 1950-е годы в Корее казалось неслыханным, чтобы девочка о таком мечтала. С тем же успехом я могла бы сказать: «Я хочу полететь на Луну».

– Учителем? – уточнил монах. – Чему же ты можешь научить?

– Я хочу учить боевым искусствам.

– Боевым искусствам?

– Да, господин. Я буду первой женщиной, которая преподает боевые искусства.

В отличие от всех остальных людей в моей жизни, он не засмеялся и не отверг мое наглое заявление. Вместо этого все так же ласково попросил:

– Посмотри на меня.

Поскольку девочкам не позволялось смотреть монаху в глаза, я подумала: он, должно быть, выжил из ума. Но он протянул руку, взял меня за подбородок и поднял мое лицо.

– Ага, – сказал он, пристально изучая меня. Я понятия не имела, о чем он думал. И тут он посмотрел мне прямо в глаза и сказал слова, которые я так долго хотела услышать: – Ты станешь прекрасным учителем.

Я не могла поверить своим ушам.