Живи

Будь у меня в мои восемнадцать-тридцать лет правильная самооценка, уважение и любовь к себе, мне бы не пришлось писать эту книгу. Мне бы, возможно, не пришлось проходить шесть курсов химиотерапии, дважды терять волосы и водить своих детей к психологу. Да, была бы скучная, по меркам невротика, жизнь. Скучная и счастливая. Но, как говорится: знал бы, где упал, соломку б подстелил…

До свадьбы мы прожили вместе почти год. Сказать, что за этот год были «звоночки» – это не сказать ничего. Возле моих ушей просто с бешеной громкостью били колокола.

Это видели все, кроме меня – влюблённой дурочки, попавшейся на крючок гормональный зависимости. Я через день применяла на себя две роли: спасателя и жертвы. Я верила, что помогу будущему мужу стать добрым, успешным, заботливым. Я верила, что своей заботой и любовью разбужу в нем те же чувства, побуждающие к подобному действию по отношению ко мне. Я верила, что приведу его к Богу, ведь я много лет до него (все сознательно детство и юность) посещала церковь. Я верила. Но, оценивая наши отношения даже в их начале, священнослужитель сказал мне однажды, ещё до свадьбы: «Залезь на стол и дай ему, стоящему рядом со столом, руку. А теперь попробуй затащить его к себе наверх. У тебя это не получится, сколько бы усилий ты не прилагала. А вот ему достаточно одного рывка, чтобы ты упала вниз». Это было сказано мне много лет назад. Но моя память хранит эту мудрость в каталоге воспоминаний. Ох, если бы я тогда прислушалась к этим словам…

Однако я не могу жалеть о пройденном.

У меня есть мои безмерно любимые дети – и это дар, которого у меня могло не быть. К тому же именно все те испытания, через которые мне пришлось пройти, сделали меня такой, какая я есть сейчас, одарили меня опытом, которым я делюсь в своей практике тренера каждый день, а теперь и пишу о нем. Каждый человек в нашей жизни – это учитель.

Я не помню, когда он ударил меня впервые. Правда, не помню. Даже первые полгода совместной жизни стали первым кругом ада: бесконечные угрозы спрыгнуть с крыши, вскрыть вены, утопиться или просто уйти от меня, первые унижения и оскорбления в мой адрес.

В одном из своих припадков (иначе это назвать сложно) он бросил массивный деревянный стул в дедушкин сервант: потом я с его матерью долго выбирала стекла из ковра. В квартире дедушки (тогда их старенький дом ещё не был газифицирован) в те годы была обычная угольная печь. Мой бывший, сколько я его знала, жил компьютерным играми.