Письмо от русалки

Логичнее было бы, если бы они начали приходить сейчас, когда о Кристиане стала появляться информация в прессе. Я имею в виду – ему пишет человек, который явно не в себе.

– Да, похоже на то. Между тем Кристиан не желает относиться к этому всерьез. Во всяком случае, так он говорит. Зато я заметила, что Санна всерьез обеспокоена.

– Ничего удивительного, – сказала Анна и стала собирать пальцем крупинки сахара, оставшиеся на блюде.

– Во всяком случае, сегодня он будет раздавать автографы, – проговорила Эрика, и в ее голосе прозвучала гордость.

Она во многом чувствовала себя причастной к успеху Кристиана и к тому же заново переживала вместе с ним свой писательский дебют. Ей вспомнилось, как она подписывала свои первые книги. Это было ни с чем не сравнимое чувство.

– Ух ты, здорово! А где он будет раздавать автографы?

– Сначала в книжном магазинчике «Книги и канцелярия», а затем в «Букиа» в Уддевалле.

– Надеюсь, народ повалит. Жаль будет, если ему придется сидеть там в одиночестве.

Эрика сморщилась, вспоминая свою первую автограф-сессию в книжном магазине в Стокгольме.

Целый час она просидела, изо всех стараясь делать веселое лицо, в то время как люди проходили мимо, не обращая на нее никакого внимания.

– О нем так много писали в газетах, что кто-нибудь наверняка придет. По крайней мере, из любопытства, – ответила она, от души надеясь, что так и будет.

– И какое счастье, что газеты пока не разнюхали про всю эту историю с угрозами, – проговорила Анна.

– Да уж, повезло, – кивнула Эрика и заговорила о другом.

Однако чувство смутной тревоги не покидало ее.

Они собирались поехать в отпуск, и он не мог дождаться этого дня. Он не понимал до конца, что это значит, но слово звучало так многообещающе – «отпуск». И они поедут в вагончике-прицепе, который стоит на участке.

Ему никогда не разрешалось туда заходить. Несколько раз он пытался заглянуть внутрь через окно, завешанное коричневыми шторами, но ему ничего не удавалось разглядеть, а дверь всегда была на замке.

Теперь же мать затеяла уборку. Дверь прицепа стояла нараспашку, чтобы «хорошенько проветрить», как сказала мать, и множество подушек отправилось прямиком в стиральную машину, чтобы отстирался затхлый зимний запах.

Все представлялось каким-то сказочным приключением. Его волновало, разрешат ли ему сидеть в прицепе, пока они едут, – в маленьком движущемся домике, летящем навстречу новому и неизведанному. Но спросить об этом он не решался.