Короче говоря. Про риторику, влияние и харизму

Такое отношение недопустимо, невозможно. Я сам его сажал. Оно было слабое и хрупкое, тяжело приживалось в нашем климате. Араукария – иностранка, она приехала к нам с другого континента, из Латинской Америки. И она собиралась жить. Цеплялась за жизнь, хворала, но приспосабливалась изо всех сил. А мы радовались, что у нее получается. Любовались тем, как она набирает силу, хорошеет, крепнет, расправляет крону, радуется солнцу. Да только судьба ей была уготована другая. Царствие ей небесное». Повернулся и пошел прочь.

Чтобы так говорить о дереве, нужно его как-то иначе чувствовать, любить, как любят ребенка, женщину, город, Родину.

О том, что мы по-настоящему любим, нам легче рассказывать. Тогда проще рождаются аналогии, пересечения, понятные всем. И конечно, это никого не может оставить равнодушным.

Важно подбирать простые, понятные слова. Тем более потому что время от времени происходит «перепрошивка» устной речи. Сейчас вот в нее снова вернулась мода на простые слова для объяснения сложных вещей, пришла разговорная манера выступлений.

Пришла, да так и осталась. На этом сейчас построен весь «Ютуб», выступления на площадке TED и многое другое.

Что облегчает понимание? Что делает нашу речь изящнее, проще, более цветастой, что ли, как яркий летний сарафан? Аналогии, метафоры – и слова, слова, слова. Они и облегчают понимание, и придают краски тому, о чем мы говорим. Если, конечно, они именно те, что должны быть.

«В каждом из нас слишком много винтов, колес и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению…» С кем нас и самого себя сравнивает Антон Павлович Чехов? С пароходами? Автомобилями? Со сложными паровыми котлами? И ведь как это работает – «…слишком много винтов, колес и клапанов».

Вот так затейливо про нас, про людей.

Метафора – это то, что меняет наше восприятие. Речь перестает быть плоской, одномерной, обретает объем. Как стереокино. Мы иначе чувствуем происходящее на экране. Острее, точнее, живее, ближе, что ли.

Приведу пример.

Меня зовут Алиса. Я всегда мечтала стать актрисой и не сомневалась, что стану. Много репетировала, играла в школьном театре, изучала систему Станиславского. Сама. Я мечтала о сцене, потому что это очень живая профессия. Есть где развернуться, есть где удовлетворить свое природное любопытство… А потом я родила ребенка. С синдромом Дауна. И меня словно придавило. Бетонной плитой. Я долго так и жила, придавленная, там, под ней.