Проповедник

Патрик понял, что он, как обычно, будет работать, а Мелльберг присваивать себе славу, но возмущаться этим фактом уже не стоило.

Он со вздохом поставил их с Мелльбергом кофейные чашки в посудомоечную машину. Сегодня крем от солнца ему не потребуется.

?

– Вставайте, вы что, думаете, это какой-нибудь чертов пансионат, где можно валяться целыми днями!

Голос пронзал толстый слой тумана и болезненно отдавался эхом о лобную кость. Юхан осторожно открыл один глаз, но, когда в него хлынул ослепляющий свет летнего солнца, поспешно снова закрыл.

– Какого черта… – Роберт, его старший брат, перевернулся в постели и положил на голову подушку. Ее резко сдернули, и он с ворчанием сел.

– Вечно здесь не дают подольше поспать.

– Вы только и знаете, что каждый день подольше спать, паршивцы. Уже почти двенадцать. Если бы вы не шлялись по ночам, занимаясь бог знает чем, наверное, вам не требовалось бы дрыхнуть целыми днями. Мне вообще-то нужна ваша помощь. Раз уж вы, взрослые мужики, ничего не платите за жилье и еду, то, на мой взгляд, ваша бедная мать вправе потребовать, чтобы вы ей немного подсобили.

Сольвейг Хульт стояла, скрестив руки на своем огромном грузном теле. Она была болезненно полной, с бледностью, свойственной человеку, никогда не выходящему из дома. Вокруг лица у нее перепутанными прядями свисали немытые волосы.

– Вам почти по тридцать, а вы живете за счет матери. Настоящие мужики, нечего сказать. Позвольте спросить, откуда у вас только деньги берутся, чтобы каждый вечер кутить? Работать вы не работаете и никогда не вносите никакой лепты в хозяйство.

Теперь настала очередь Юхана положить подушку на лицо. Он попытался отгородиться от этого постоянного зудения, подобного пластинке, которую заело, но с него тоже резко сорвали подушку, и ему пришлось сесть с похмельной головой, грохочущей, как целый военный оркестр.

– Завтрак я давно убрала. Вам придется самим доставать еду из холодильника.

Огромная задница Сольвейг, покачиваясь, удалилась из маленькой комнаты, которую по-прежнему делили братья, и дверь за ней с силой захлопнулась. Попытаться улечься обратно они не посмели, но достали пачку сигарет и закурили. На завтрак они могли наплевать, а сигарета придавала жизненных сил и приятно обжигала горло.