Серебряные крылья

Наверняка потому, что все знают: мы с тобой друзья и я тут же сообщу тебе. Но я даю тебе слово, что не намерена продавать свои акции.

– Для меня большое облегчение слышать такое, – ответила Фэй и взяла еще кусок пиццы.

Откусив, она запила ее шампанским. Вкус был божественный.

«Ты и вправду собираешься все это съесть?» – раздался у нее в голове голос Яка. Нахмуренный лоб. Гримаса отвращения на лице. В первые годы после рождения Жюльенны он постоянно попрекал ее внешним видом и весом.

Теперь Фэй позволяла себе есть все, но не всегда, старалась как можно больше двигаться, а ее прежняя неуверенность сменилась гордостью за свое тело. Как ни верти, оно произвело на свет Жюльенну.

Уверенность в себе – одна из многих вещей, которые она отвоевала назад у Яка.

– Что еще вы делаете? – спросила Ирена, глядя на нее. – Эта женщина…. как бишь ее зовут… Керстин – она приехала с тобой в Швецию?

– Да, Керстин здесь, и она работает днем и ночью, пытаясь разобраться, что же происходит.

– Надеюсь, не рассказывая ничего об угрозе? – Ирена строго посмотрела на нее, тоже потянувшись за вторым куском.

– Само собой. И мне показалось, что это сработало. Но вопрос в том, достаточно ли этого. Все зависит от того, насколько целеустремленный человек стоит за всем этим. Боюсь, что очень целеустремленный…

Ирена отложила приборы и посмотрела на нее:

– Как ты?

Фэй знала, что Ирена ценит прямоту.

– Честно говоря, я сама удивлена, насколько это меня потрясло. У нас и раньше случались кризисы. Сотни, тысячи кризисов разного масштаба. Управлять предприятием – значит постоянно справляться с кризисами, сама знаешь. Но чтобы такое… Кто-то пытается отнять у меня дело всей моей жизни. Я создала «Ревендж» с пустого места – и по-прежнему остаюсь у руля. Я была столь наивна… даже не предполагала никогда, что кто-то попытается его у меня отнять.

Ирена с чувством покачала головой.

– Это не наивность. Как часто происходят в наше время рейдерские захваты? Практически никогда… А не может ли за всем этим стоять Як?

– Як? Нет, у него нет средств. И никаких связей. Он остался с пустыми руками, все от него отвернулись. Не представляю себе, как он мог бы провернуть такое, особенно находясь в тюрьме.