Никто не уйдет живым

Голос должен был доноситься снизу. Она не хотела верить, что он может исходить откуда-то еще.

Стефани собрала свои вещи и поспешила в более теплый коридор второго этажа. На лестничной площадке она остановилась в шоке и недоумении и подумала: господи, куда же это я переехала?

Четыре

Когда она покинула комнату, одевшись для работы в сапоги, последние свои приличные черные брюки, белую блузку и пальто, в доме было еще настолько темно, что на этажах и лестнице требовался свет.

Потолочные лампы с таймерами включались ненадолго.

Зажигаясь, они освещали старомодные зеленые обои, местами ободранные до штукатурки или перемежавшиеся с полосами обоев поновее, белого цвета. Исцарапанные плинтуса и древние стенные панели были покрыты таким толстым слоем краски, что невозможно было разглядеть изначально украшавшие их узоры. Если она шла достаточно быстро, то могла достичь следующего круглого выключателя до того, как за ее спиной с пугающей быстротой опускалась тьма. Не тот дом, по которому ей хотелось бы ходить ночью. Она подавила эту мысль.

С неудержимым стремлением покинуть здание Стефани сбежала вниз по лестнице. Она гадала, наберется ли храбрости еще раз переступить порог этого дома после работы, хотя бы для того, чтобы собрать вещи и отправиться… куда?

Свернув на последний пролет не покрытой ковром лестницы, ведущей в холл, она услышала шарканье кожаных подошв по паркету: шаги предшествовали щелчку замка и скрипу входной двери.

Стефани вздрогнула, но потом поняла, что это, наверное, кто-то из других жильцов вышел из дома раньше нее. Ей казалось, что это мужчина. Но в комнатах жили только девушки, так что, возможно, это был домовладелец.

Если она расскажет о пережитом, то, может быть, получит объяснение звукам в доме. Стефани поспешила вниз.

Входная дверь закрылась прежде, чем она достигла последней ступеньки. Она стремительно пересекла холл, стуча и царапая каблуками по паркету, и с трудом открыла дверь.

Во внешнем мире нехотя занималось то, что в это серое время года сходило за свет, однако на дорожке никого не было, а калитка оказалась закрыта. Она не могла настолько отстать от человека, только что вышедшего из здания.

На короткой дорожке, по обеим сторонам от маленькой ржавой калитки, доходившей ей до бедер, стояли шесть мокрых мусорных баков. В остальном двор был мешаниной из сломанной плитки, мусора и высоких сорняков.