Никто не уйдет живым

Стефани задумалась, не может ли ощущение безысходности повлиять на ее восприятие дома и его хозяина, или даже это восприятие исказить.

– …вот так вот, девочка. Жизнь такая, какой ты ее видишь. В конце концов нужно, типа, помнить…

«Что делать?» Работы на следующую неделю не было, на счету – только 120 фунтов. Как только засранец-Драч покинет комнату, она позвонит подружкам из Стока, как предложил Райан, и узнает, можно ли завтра занять диван. «Но надолго ли занять? На неопределенное время?» С работой в родном городе Стефани было так же плохо, как и в любом другом месте, а еще там жила мачеха.

Возвращение в Сток будет не только признанием поражения, но и тупиком. Она не была уверена, что найдет в себе силы покинуть его еще раз, да еще и одна, без Райана.

Новую карточку ей выдадут через шесть дней. Она не может оставаться здесь так долго. Но если она уедет в Сток, все равно придется возвращаться сюда за картой. «Что делать?» Ей хотелось кричать; кричать, не прекращая.

– В общем, если по чесноку, я, типа, боец, да… Никогда… с Макгвайрами…

Она начала разглядывать новую одежду незваного гостя и задумалась над отсутствием всяких признаков ремонта в доме.

Драч соврал ей о том, что комнату недавно подновили. На самом деле, вранья было так много, что Стефани сомневалась в способности самого Драча за ним уследить, но он немедленно обозлился бы, если бы она указала на нестыковки. Мысли душили ее; они были петлей на ее шее весь день, и большую часть недавних месяцев.

– Чего люди не понимают…

– А кто она такая? Девушка из соседней комнаты? – Она задала вопрос, чтобы Драч перестал учить ее жизни.

– Какая разница? Кто тут живет, кто там живет? Тебе-то что?

– Вполне естественно хотеть узнать, рядом с кем ты живешь в общем доме. А вас, кажется, интересуют ваши жильцы. – Она раскрыла ладони, указав на его все более вальяжную позу – или отсутствие таковой – на ее кровати.

И зашла слишком далеко, потому что он начал бледнеть и прищурил глаза. Затем резко выпрямился, и пуховик зашуршал от двигающихся внутри плеч.

Она говорила ровным голосом, стараясь подавить сарказм:

– Я просто слышу их. Девушек. Расстроенных. Но они со мной не разговаривают. В ванной…

– Не понимаю я тебя. Ваще не понимаю. Получила лучшую комнату в доме за сороковник в неделю. Што, добавлю, может быть пересмотрено быстрее, чем ты думаешь, если такая фигня продолжится. Кто тут живет, кто там живет? Почту чужую берешь. Не твое сраное дело. Лезешь куда не надо.