Никто не уйдет живым

Собака тянулась к ногам девушки, ворча и душа себя цепью, похожей на якорную. Это значило, что псина тоже ее видит. Но еще она лаяла, когда нечто, походившее на злобного мужчину, неслось через дом к двери русской квартирантки, и по ночам, когда коридор перед комнатой Стефани заполнялся… она не знала, чем. Так что реакция собаки не обязательно значит, что девушка на самом деле здесь.

Уже не в первый раз Стефани поразилась подобной мысли, пусть она и не сопровождалась знакомым холодком страха, потому что был день.

Однако…

Ей нужно было добраться до банка прежде, чем он закроется, чтобы снять деньги при помощи чековой книжки и паспорта, и она продолжила спускаться по лестнице на первый этаж, гадая, не видела ли она только что русскую – хозяйку духов с резким запахом и высокими каблуками, которая не ответила ей и, казалось, жила без электрического освещения, которая рыдала одна в темноте, и в существование которой Стефани уже почти не верила. «Обитательница мрака».

Но теперь она, возможно, существует.

«О, пожалуйста, пусть она будет настоящей».

Стефани остановилась и вспомнила свой второй вечер в доме; русскую она заметила мельком, когда та заходила в комнату. Но у нее осталось впечатление, что соседка по третьему этажу была высокой привлекательной блондинкой; девушка в саду была миленькой и подходила под это описание.

Если это она, то почему курит в саду, если живет на третьем этаже? И как она туда попала? Видимо, через первый этаж, хотя Драч говорил, что проход там закрыт.

А может, она обошла дом, он ведь не примыкал к соседним.

Вдохновленная идеей, что девушка может быть настоящей, Стефани развернулась и взбежала обратно по лестнице, чтобы выглянуть в окно на площадке.

Девушка пропала; собака утихомирилась и тоже скрылась из виду.

Она осмотрела весь сад: от несимпатичной, захламленной террасы до высоких кирпичных стен, шедших по обе стороны здания и скрывавших соседские дома. Дальняя сторона заднего двора была скрыта.

На уровне головы из кустарника вырывались колючие ветки, окружавшие древний дуб в середине двора. От вида дерева Стефани стало не по себе, хотя она не знала, почему. Сквозь нижние ветки дуба она могла разглядеть верхушку деревянного сарая, старого, покосившегося, плененного буйной, неприлично разросшейся растительностью. В свете дня ей также были видны ежевичные плети – толстые, как змеи, красные, как свежая кровь, – сплетающиеся посреди мусора.