Вкус пепла

На практике она в обращении с Майей следовала философии «сиюминутного выживания», но сейчас почувствовала, что пора, пожалуй, взять контроль над ситуацией в свои руки. Все-таки это же ненормально – чтобы двухмесячный младенец распоряжался всей жизнью в доме до такой степени, как это происходило в их семье. Одно дело, если бы Эрика могла нормально существовать в такой атмосфере, но сейчас она чувствовала, что все более погружается в бездну мрака.

Торопливый стук в дверь прервал ее мысли. Либо этот час пролетел с рекордной быстротой, либо гостья приехала раньше, чем договаривались.

Последнее представлялось более вероятным, и Эрика обвела комнату безнадежным взглядом. Ладно! Все равно тут уже ничего не поделаешь. Она отворила дверь.

– Да что ж это ты, дорогая, делаешь! Стоишь с Майей на самом сквозняке! Как же ты не понимаешь, что она так может простудиться!

Эрика зажмурилась и мысленно сосчитала до десяти.

Патрик надеялся, что визит его матери пройдет благополучно. Он знал, что мама иногда действует на людей несколько… ошеломительно (возможно, это слово лучше всего выражает производимое ею впечатление), и хотя в обычном состоянии Эрика легко справлялась с возникающими трудностями, сейчас, после рождения Майи, она была несколько не в форме.

В то же время Эрике требовалась помощь, а поскольку он сам не мог ее оказать, приходилось пользоваться другими доступными ресурсами. В который уже раз он подумал о том, не надо ли поискать кого-то, перед кем Эрика могла бы выговориться, человека профессионально подготовленного. Но куда обращаться за советом? Нет, лучше, наверное, переждать, пока все само собой утрясется. Скорее всего, это пройдет и так, без посторонней помощи, когда они попривыкнут к новому состоянию, уговаривал сам себя Патрик. Однако он не мог отделаться от постоянно всплывавшего в сознании тревожного подозрения, что, может быть, он так легко поддался успокоительным мыслям, потому что они позволяют ему не предпринимать никаких действий.

Усилием воли он заставил себя отвлечься от домашних забот и снова обратился к лежащим на столе записям. На девять часов он назначил в своем кабинете совещание, до начала оставалось всего пять минут. Как он и предполагал, Мельберг не имел ничего против привлечения к расследованию остальных сотрудников и даже отнесся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Любое другое решение, даже по меркам Мельберга, было бы просто глупым.