Железный крест

Были слышны только обрывки разговора, но интонации у Дана были далеко не дружелюбными. Через пару минут он вернулся за стол. Вид у него был крайне огорченный.

– Белинда ей сказала, что переночует у подруги. И могу вас заверить, что подруга сказала дома, будто переночует у Белинды. А на самом деле они поперлись в Греббестад на вечеринку. О дьявол… я-то думал, она с ней более или менее управляется…

– Пернилла? – Анна погладила его по руке. – Это не так-то легко, дорогой мой. Думаю, ты тоже попался бы на этот крючок.

Уловка старая как мир…

– Нет! Я бы не попался! – со злостью воскликнул Дан. – Я бы позвонил родителям подружки и спросил, все ли в порядке. Неужели ты считаешь, что я поверил бы семнадцатилетней девчонке?

– Успокойся, – сказала Анна повелительно. – Сейчас самое главное – заняться Белиндой, когда она приедет. – Дан хотел что-то возразить, но она подняла руку. – И не смей ее ругать. По крайней мере, сегодня. Все разговоры переносятся на завтра, когда она протрезвеет.

Договорились?

Она произнесла последнее слово с вопросительной интонацией, но ни у кого за столом не возникло сомнений, что вопросительный знак там и не ночевал. Никаких обсуждений не предполагалось. Дан молча кивнул.

Эрика поднялась со стула.

– Пойду постелю в гостевой.

– А я поищу какой-нибудь таз. Или ведро, – сказал Патрик, с ужасом представив подобную сцену с выросшей Майей.

Через несколько минут к дому подъехала машина.

Дан и Анна поспешили к дверям. Пока Дан выковыривал с заднего сиденья Белинду, как большую тряпичную куклу, Анна расплатилась с таксистом.

– П-папа… – невнятно пробормотала Белинда, с трудом открыла глаза, обхватила отца за шею и уткнулась лицом ему в грудь.

От нее пахло рвотой, но Дан не обращал внимания. Он вдруг ощутил внезапный прилив нежности – настолько маленькой и хрупкой показалась ему взрослая дочь. Когда в последний раз он носил ее на руках?

Ее начали сотрясать судороги.

Он еле успел отвернуть ее голову в сторону, как Белинду вырвало красной жижей прямо на ковер в прихожей. Стало ясно – она перепила красного вина.

– Наплюй, потом уберем, заноси ее в дом, – тихо сказал Эрика. – И сразу в душ. Мы с Анной ее переоденем.

В ванной Белинда внезапно разрыдалась, да так горько, что у Эрики зашлось сердце от жалости. Она растирала девочку полотенцем, а Анна гладила ее по голове.