Я в порядке и другая ложь. Интимные истории, запретные желания и невысказанные секреты о том, как стать собой

В последующие месяцы это чувство росло и обретало конкретные очертания. Оно стало первым шагом к моей новой жизни.

Оглядываясь на последние несколько лет, я поняла, что потерялась в рутине. Каждый день проходил одинаково. Я искала детские ботинки, подавала завтрак, отвозила девочек в сад, надев куртку поверх пижамы, убиралась в доме, помогала делать домашнее задание. Играла единственную роль, которую знала, а внутри меня тикала бомба замедленного действия. Ужасно, но правда: я думала все бросить. Представляла, как соберу вещи и убегу.

Как стану свободной и ни разу не оглянусь. Мысль пугала меня до чертиков и вызывала такое страшное чувство вины, что я ни с кем ею не делилась, даже с близкими. Только потом я узнала, что многим женщинам знакомо такое желание.

Но вслух об этом не говорят.

?

Тем вечером после звонка медсестры я прочла детям на одну сказку больше обычного. Я старалась не сердиться, даже когда они хныкали. Я крепко обняла их, а когда они уснули, любовалась их мордашками и гадала, какой станет наша жизнь через год.

Наутро, забросив детей в школу, я вернулась домой, встала посреди кухни и оглядела беспорядок. Дочь забыла бутылку с водой, хотя я сто раз напомнила положить ее в рюкзак; другая дочь опрокинула хлопья с молоком, и те застыли на полу липкой массой. В доме было тихо, даже собака спала, и пустота ощущалась особенно остро.

Я не стала прибираться, загружать посудомойку, включать стиралку и готовить обед, как обычно; вместо этого я пробормотала «к черту все» и решила прогуляться по лесу.

В следующие несколько недель лес стал убежищем, где я могла быть собой, ни на кого не оглядываясь. Я начала гулять там с Флаффи, нашей собакой. Сначала я приходила всего на полчаса: бродила, проваливаясь во влажную землю, вдыхала запах травы и слушала журчание ручьев. Но каждый день я задерживалась все дольше. Я изучала тропинки, слушала музыку и размышляла. Как же так? У меня вроде есть все – что бы это ни значило, – но я почему-то совсем не счастлива и невероятно устала.

Помню, как я плакала, обдумывая варианты, которые мне предложили в клинике. Вторая маммограмма дала неоднозначные результаты, и мне посоветовали или сделать биопсию, или вернуться через полгода и снова пройти обследование, надеясь, что ничего не изменится. Я попыталась убедить себя, что меня спасет позитивный настрой – он уже помог пять лет назад, когда я чуть не умерла во время родов. Вот только сейчас я боролась не за своих близняшек, а за себя.