Заблуждения толпы

Впоследствии Иоахим заслужил идеологическое одобрение еще двух пап.

Он сызмальства увлекался цифрами, в особенности цифрами 7 и 12: семь эпох Августина [43 - В книге XVI трактата «О граде Божьем» Августин перечислял 7 эпох человечества: 1) от Адама до Великого потопа; 2) от Ноя до Авраама; 3) от Авраама до Давида; 4) от Давида до Вавилонского пленения; 5) от Вавилонского пленения до рождения Христа; 6) от Христа до конца истории и Страшного суда; 7) вечность.?– Примеч. перев.], семь дней творения, семь печатей и сосудов Откровения; двенадцать апостолов, двенадцать колен Израилевых.

Что немаловажно, двенадцать разлагается на семь и пять, а это семь церквей Малой Азии и пять чувств. Конечно, думал Иоахим, эту могучую нумерологию необходимо приложить к толкованию Библии, дабы полнее раскрыть историю и мораль?– и дабы предсказывать будущее.

Еще Иоахим ценил цифру 3. Он полагал, что ключ ко всему?– Святая Троица, которая делит историю на три эпохи: эпоху Отца, от Авраама до Рождества Христова; эпоху Сына, от явления Христа до эпохи самого Иоахима; и последнюю эпоху Святого Духа, эпоху настоящего и будущего, черту под которой подведет ангел с мечом.

Склонный к математическим штудиям, Иоахим также распределил Священное Писание по геометрическому принципу, а историю человечества представил, среди других форм, в виде переплетенных кругов и деревьев с ветвями и побегами. Все это описано в его «Книге фигур»

.

Современный читатель может посмеяться над подобной вненаучной нумерологией?– над «числовым мистицизмом», как выразился математик Эрик Темпл Белл,?– но у средневековых теологов имелось веское оправдание. Гениальность греческого математика Пифагора, установившего законы природы сугубо математически, не подвергалась сомнениям на протяжении тысячелетий. «Все есть число»,?– будто бы заявлял Пифагор, и до тех пор, пока Фрэнсис Бэкон не изобрел научный метод, основанный на наблюдениях, числа занимали почетное место в натурфилософии, как тогда называли естественные науки, а также и в теологии

.

Говоря языком психологии, все мы приматы, ищущие закономерности. Это утверждение отнюдь не ново: уже около 1620 года Бэкон

замечал, что «человеческий разум по своей склонности легко предполагает в вещах больше порядка и единообразия, чем их находит» [44 - Перевод С.?Красильщикова.?– Примеч. ред.].