1945: Черчилль+Трумэн+Гиммлер против Сталина. Книга вторая

Вероятно, ожидавший иной реакции, Антонов «ослабил ногу в колене».

– Позавчера, товарищ Сталин, на Эльбу вышли: на фронте Эльштер-Риза – Пятая гвардейская армия Жадова, Тринадцатая армия Пухова, Четвёртый гвардейский танковый корпус Полубоярова, Тридцать четвёртый гвардейский корпус Бакланова, Тридцать второй гвардейский стрелковый корпус Родимцева.

– То есть, мы сузили «дорогим союзникам» пространство для маневра?

– Да, товарищ Сталин.

– И перекрыли им дорогу «в чужой огород»?

– Не совсем, товарищ Сталин.

Антонов виновато опустил глаза.

– Линия – ещё не сплошная, товарищ Сталин…

– Союзники ещё могут просочиться?

– Могут попытаться, товарищ Сталин. На отдельных направлениях.

Сталин задумался лишь на мгновение.

– Но, судя по Вашему докладу, у нас есть, чем радушно встретить союзников? Если в этом возникнет необходимость?

Лицо Антонова разгладилось.

– Есть, товарищ Сталин…

… – Наши ставки растут, дорогой рейхсфюрер!

Шелленберг, как всегда, без доклада вошёл в кабинет Гиммлера, который тот занимал в одной из полицейских казарм Любека.

Город был накануне сдачи, поэтому рейхсфюрер не только не привередничал, но и напротив, старался оказаться поближе к охране.

Сияющее лицо бригаденфюрера дополнительно «амнистировало» его в глазах патрона.

– Чем порадуете, Вальтер?

Шелленберг без лишних слов положил на стол ополовиненный лист бумаги: положение вынуждало к экономии даже в мелочах.

– Что это? – покосился на бумагу рейхсфюрер.

– Расшифрованный текст радиограммы из Плоена, рейхсфюрер.

– От кого?

– От Дёница! – растянул губы в улыбке Шелленберг. От такой новости и Гиммлер не мог остаться без улыбки.

– Признал меня, выходит?

– Выходит, что так, рейхсфюрер!

Не стирая с лица самодовольное выражение, Гиммлер откинулся на спинку кресла.

– На поклон, значит, собрался? Как вассал – к сюзерену?

Шелленберг ещё шире растянул улыбку.

– Ну, я же говорил, рейхсфюрер: наши ставки растут!

Гиммлер уже перестал улыбаться: анализировал ситуацию и просчитывал варианты.

В холодных мозгах этого человека эйфория не могла претендовать на постоянную прописку.

Шелленберг лишь взглянул на лицо рейхсфюрера и сразу же догадался о происходящих «за ним» процессах.

– Дёниц – это серьёзно, рейхсфюрер.

Намёк был понятен, но Гиммлер и не нуждался в намёках. Он и без «суфлёра» понимал, что на сегодняшний день гросс-адмирал – единственная сила на севере.