Никак

В очередной раз испытав прилив благости на кассе, Алиса спустилась с третьего этажа Центрального Универмага Москвы на второй и, пройдя между Dolce и Gucci по направлению к кафе, с достоинством сообщила хостес, что будет ужинать одна. На самом деле Алиса знала, что она будет не одна, а с двумя самыми красивыми на свете зебрами, бьющими своими элитными копытами в ее оранжевом пакете. И эта мысль грела ее сильнее кашемирового кардигана, что был отложен на кассе двумя этажами выше.

Алиса заказала свой любимый нисуаз и куда более нежно любимый «Беллини».

Сегодня у нее был праздник – день Алисиного единства с тем образом жизни, о котором она мечтала всегда, но позволяла себе только дважды в год. Каждая минута здесь и сейчас ощущалась для нее бесценным мгновением наслаждения; и если бы в этот момент Алиса проходила кастинг на съемки рекламы про райское удовольствие, режиссер бы оторвал ее с руками и ногами (обутыми в те самые шикарные обновки, естественно). Ничто не могло потревожить Алису, ничто не могло выбить из колеи, ничто не могло вывести ее из этой зоны тотального комфорта.

Купаясь в безмятежности собственного вечера, Алиса решила окунуться и в поток благополучия окружающих, как и всегда, бивший неиссякаемым источником в ленте, которую через каких-то пару лет в России признают экстремистской. Палец привычным безучастным движением перебирал мгновения чьих-то жизней, тянул никому невидимую нить времени, изредка утруждал себя двойным касанием дисплея – но только в случаях исключительного, феноменального «вау».

Именно такой незаурядный возглас восторга настиг Алису в момент, когда она наткнулась на картинку Екатерины Кравцовой. Катин кейс действительно был уникален. Некогда она была широко известна в узком кругу своей любовью к бриллиантам, наглядно демонстрирующим, что ее булки – самые свежие во всей Москве. И вот пару лет назад Екатерина в потоке званых ужинов и арт-перфомансов стала сильно скучать.

Тогда, не слишком долго думая, скинув камни с пальцев и с души, Катя надела кроссовки, велосипедки, самую неприметную из маек и побежала. Мимо ресторанов с элитными винными картами, мимо галерей, принадлежавших ее подругам, мимо того места, где сейчас сидела утомленная шопингом Алиса, – мимо них всех. Мимо. Навстречу себе.

Покинув замкнутое пространство социального лифта, Катя обрела свободу и со всех ног рванула по бесконечной равнине.