Рука Фатимы

Впрочем, машину вел уверенно, свободно ориентируясь в царившей вокруг сумятице. Патрулям, которые останавливали такси для проверки документов, достаточно было увидеть его носатую физиономию, чтобы, поспешно извинившись, разрешить дальнейшее движение. Еще недавно они бы безмерно удивились тому, что человек, внушавший всем страх и почтение, путешествует не в «лэндкруизере» с личным шофером, а в скромном такси. Теперь никто ничему не удивлялся, все рушилось, могущество талибов было подорвано.

Рядом с Гульманом – нервный, мнительный Наик Мардан, советник пакистанского посольства.

Ему трудно было скрывать свой страх. Сжимая коленями потные ладони, он говорил быстро и бессвязно:

– Мы не успеваем, я знал, всё один к одному, вы оставляете город, а обещали, обещали! Что будут уличные бои, что таджики захлебнутся кровью, хазарейцам головы отрежете, всё блажь, вранье, улепетываете как цыплята, сколько денег мы вложили в Талибан, сколько оружия. Что толку? Что теперь? Твой джип сломался, убили таксиста, мародеры разграбили наше посольство, жгут мебель…

Гульман бровью не шевельнул, только презрительно дрогнули кончики губ.

Пакистанцев он терпеть не мог. Дело было не только в давних противоречиях между странами, которые враждовали из-за спорных пограничных территорий и права представлять всех пуштунов, проживавших как в Афганистане, так и в Пакистане. Хотя пакистанцы помогали талибам, направляли им на подмогу своих офицеров и солдат, старались они только для себя, мечтали укрепиться в Афганистане, чтобы помыкать родиной Гульмана и насаждать там свои порядки.

Пакистанцев афганцы считали двуличными, способными в любой момент на предательство. Вот так случилось и в тот раз. После терактов 11 сентября стоило проклятым амрике[4 - Американцы (урду, пушту).] лишь слегка надавить на режим пакистанского военного правителя Первеза Мушаррафа[5 - В 1999–2007 годах.], как тот сразу повернул оружие против своих братьев.

– Что молчишь, сказать нечего? – сварливо напирал Наик.

– Мне есть, что сказать, – спокойно ответил Гульман.

 – Если бы не твое правительство, мы бы не драпали сейчас с такой скоростью. По крайней мере, хватило бы времени все сделать, не торопясь.

Он ни в грош не ставил Наика, который был тряпкой и что-то представлял из себя лишь в силу своего статуса. Ему бы в Вашингтон или Париж, на светские рауты, а тут на тебе – засунули в эту дыру. Правда, у Наика отличный нюх на собственную выгоду, и он с готовностью поддержал предложенный Гульманом план.