МУМИЯ ИЛЬИЧА. Книга вторая

– Ну, и куда его? – кивнул на капсулу Глава.

«Старшой» решительно откашлялся в кулак.

– Мы тут… посоветовались… и пришли к единогласному мнению: в капсулу необходимо вставить «рукав-переход».

– «Рукав»?! – озадаченно приподнял бровь Глава. – Зачем такие сложности?

На этот раз египтолог откашлялся уже менее решительно.

– Видите ли… Пока мумия – в вакууме, она окружена внутренним силовым полем, которое существует между внутренней и внешней стенками капсулы… При таких… хм… ограничениях мумия… ну, Ленин – бессильна… бессилен… Бессилен что-либо предпринять… Нет, мысль его работает… Ведь мысль – своего рода, двигатель существа из астрала.

– Понял, – недовольно поморщился Глава: как и любой другой «светлейший князь», он не любил длинных пояснений, особенно сбивчивых и докладываемых «не по уставу». А «по уставу» – это чётко, лаконично, хорошо поставленным голосом. – Вы хотите сказать, что без этого «рукава» дух Ленина может выскочить наружу, и наделать тут дел?

– Лучше я бы и не сказал, – подобострастно склонил голову египтолог.

Глава повернулся к Медику.

– А Вы что скажете?

– Только то, что я – не египтолог.

– То есть? – разом и насторожился, и удивился Глава. Однако Медик – «в нарушение устава» – отреагировал неверно: почему-то не испугался.

– В нашем деле, как и в любом другом – узкая специализация. Лично я отвечаю за мозг. В вопросы, находящиеся за пределами моей компетенции, я не вмешивался.

– Ваши египтологи?

– Да.

– А Вы считаете, что это – вопрос египтологов?

– Не считаю, а так и есть.

Нахмурив чело, Глава принялся шумно сопеть. Было видно, что такой поворот его совсем не устраивал: этот человек всегда тонко чувствовал момент перехода ситуации в «нештатную». «Несанкционированное отклонение от сценария», пусть и не согласованного с другой стороной, таковым для него и являлось.

– Но ведь это – чисто технический вопрос? – предпринял он ещё одну попытку вразумить Медика, а заодно и себя успокоить.

– Только – в плане изготовления рукава, – не поддался Медик.

«Поблагодарив» учёного взглядом «имени Медузы Горгоны», «светлейший» вернулся к сопению. Но задерживаться на неконструктивных эмоциях надолго было не в его правилах – и он вернулся к египтологу.