МУМИЯ ИЛЬИЧА. Книга вторая

Несмотря на высокое качество записи – а, может, именно из-за этого – просмотр нелегко давался Президенту: он то и дело хмыкал, надсадно сопел и матерился вполголоса. Но, верный установке «на просмотр без эмоций и без соплей», «гарант» мужественно воздержался от тех и других. Его даже хватило на «второй круг», на который Глава, как обычно, зашёл без санкции руководства.

Наконец, экран погас. Глава с озабоченным лицом медленно откинулся на спинку кресла – но Президент уже поджидал его с вопросом, так что отдохнуть не получилось.

– Ну, что скажешь?

Устраиваясь поудобней – даже прикрыв глаза – «Светлейший» неопределённо двинул плечом.

– Запись – подлинная, если ты это хотел услышать.

– Не только это!

Восклицательный знак в голосе Президента не мог оставить Главу равнодушным. Приоткрыв один глаз, он художественно отнял левую руку от подбородка, где та на пару с лицом работала на образ мыслителя.

– Ну, в том, что мы не можем оставить этот вызов без ответа, я с тобой согласен.

– Одного согласия – мало.

Президент опять удержался в рамках – но на самом краешке. Уже «полуподпольно» удивившись «неадекватной» реакции Президента, Глава неопределённо двинул плечом.

– Будем думать – что-нибудь и надумаем.

– И долго?

– Что?

– Долго будем думать?

Удивлённо скосив глаз на Президента, Глава подключил и второе плечо.

– Пока не надумаем.

– А я уже надумал кое-что.

Невероятное «отклонение от устава»: Президент думает! – было налицо, и Глава «досрочно прервал отдых». Сначала он приоткрыл и второй глаза, а затем и вовсе принял вертикальное положение.

– Я – весь внимание, дорогой Президент.

«Гарант» медленно «обошёл дозором» лицо «Светлейшего».

– Надеюсь, работу Медика с черепушкой вы засняли для истории?

Вот тут Глава «проснулся» окончательно – и приоткрыл рот, если так можно было определить его отвешенную челюсть. Признание в собственном фиаско дорабатывали широко распахнутые глаза.

– Н-нет… господин Президент…

Щека «гаранта» съехала на бок.

Заодно с туда же съехавшими губами все вместе они произвели выразительный звук, не передаваемый в письменной речи, но так понятный каждому русскому человеку. В том звуке было всё: огорчение, сожаление, презрение, насмешка, упадок духа.

«Запев» был настолько убедителен, что Глава тут же изготовился к «проведению среди себя профилактической работы». Но – удивительное дело: ограничившись впечатлением на контрагента, Президент не стал «преследовать отступающего врага».